Развод с драконом. Моё свободное лето

Глава 1. Лазурная скала

Купаться голышом в собственной бухте — это, оказывается, то, ради чего стоило разводиться.

Я выбралась на камни, натянула платье на тонких бретелях прямо на мокрое тело и села на лавку над обрывом, чтобы посмотреть на закат.

Внизу, как на ладони, лежала вся Сапфировая бухта: тёмная вода у скал, светлее к середине, и дальше до самого горизонта расплавленное золото. Солнце садилось прямо в море. Небо над ним горело оранжевым, растекаясь к краям в розовое и лиловое.

Первый бокал я выпила за свободу.

Второй — за то, что впервые за полтора года никто в этом мире не знал, где я.

Поесть я сегодня, кажется, забыла. Так что к третьему бокалу лавка подо мной уже слегка покачивалась, и мир стал добрым и немного смешным.

В таком состоянии я и услышала за спиной:

— Леди Дрейстен?

Обернулась я так, что чуть не снесла бутылку.

Возле лавки, нависая надо мной, стоял высокий мужчина в рубахе, распахнутой на три пуговицы, отчего я увидела, как к ключице из-под ворота тянется темная метка.

Дракон.

Ну, конечно.

И, разумеется, назвал меня фамилией мужа.

Будь я трезвой, я бы, наверное, встала и выяснила, кто это и что ему надо.

Но я выпила три бокала, а еще была голодна и свободна впервые за полтора года. А этот дракон назвал меня фамилией человека, которого я как раз пыталась выкинуть из памяти.

— Если вы пришли сообщить, что Роланд требует вернуть виллу, — сказала я, не вставая, — то разденьтесь сначала. Голого посланника я хотя бы выслушаю до конца.

Его взгляд медленно прошелся по моим босым ногам, затем поднялся к мокрому платью, прилипшему везде, где можно. Он усмехнулся.

— Я не посланник от твоего мужа.

— Тогда кто?

Он обошёл лавку и сел, не спросив разрешения.

— Аларих Алантар. Живу в соседней вилле.

Я знала это имя. Слышала несколько раз за пять лет неудачного брака, и все разы муж произносил его так, будто у него в горле кость застряла.

— И что привело хозяина Сапфирового побережья на мою лавку?

— Хотел проверить, правда ли леди Дрейстен сбежала от мужа на моё побережье.

— Я не сбежала от мужа. Я его бросила, и теперь он мстит и делит мое приданое.

Дракон усмехнулся.

— Он идиот.

И вновь прошёлся по мне медленным, откровенным взглядом.

— Изменить такой женщине.

Я резко повернулась к нему. Ветер подхватил распущенные волосы и бросил мне их в лицо. Я взмахнула рукой, убирая за спину пряди.

— Так что больше не называй меня леди Дрейстен, А-ла-рих, — его имя я нарочно выдохнула по слогам.

И вот тут это случилось.

В его тёмных, чуть насмешливых глазах вспыхнул драконий огонь. На самом дне зрачка, где у людей ничего такого нет и быть не может. На одно мгновение. Потом погас.

Моргнув, я отвернулась, прижалась лопатками к деревянной спинке и потянулась к бутылке вина, чтобы отпить прямо из горла.

Его рука перехватила моё запястье на полпути.

— По-моему, тебе уже хватит.

Он держал вроде бы не грубо, но так, что бутылку я обратно к себе не притянула, как ни старалась.

Во мне вспыхнуло раздражение.

— А ты вообще кто такой, чтобы мне указывать?

Я дёрнула руку. Он не отпустил.

— Я приплыла на этот край света, чтобы наконец делать что хочу, — я подалась к нему, глядя снизу вверх, — и первый же встречный дракон уже решает, сколько мне пить?

— Первый встречный дракон? — повторил он с ленивой насмешкой. — Это легко исправить.

Я прищурилась. Между нашими лицами осталось совсем немного, и теперь я чувствовала его теплое дыхание с лёгким запахом вина. Значит, не одна я тут развлекалась.

— Отпусти.

Аларих разжал пальцы сразу.

Я могла забрать бутылку. Вместо этого поставила её под лавку, чтобы случайно не столкнуть вниз, и посмотрела на него с вызовом.

— Доволен?

— Пока не решил.

— Что именно тебе ещё не нравится?

Его взгляд опустился к моим губам.

— Ты слишком много разговариваешь.

Не дав мне ответить, он накрыл ладонями мои щеки и притянул к себе, а затем поцеловал.

Поцелуй оказался совсем не таким спокойным, как сам Аларих. Горячим, жадным, от которого вино мгновенно выветрилось из головы, оставив только шум моря и его руку на моём затылке.

Полтора года.

Полтора года я не целовалась ни с кем. И, кажется, забыла, что это может быть вот так: когда от одного поцелуя внизу живота натягивается тугая горячая нить и колени становятся чужими.

Я вцепилась пальцами в распахнутый ворот его рубахи. Потянула к себе, хотя ближе уже было некуда.

Аларих провёл ладонью по моей спине, медленно опустил ее ниже и начал собирать платье. Мокрая ткань скользила по коже все выше и выше, пока не задралась так, что обнажила бедро. Он сжал мою ягодицу, притянул к себе, и я почувствовала, насколько сильно он меня хочет.

Его губы скользнули к шее. Я запрокинула голову, открываясь, и ладонь на моём бедре поднялась вверх. Большой палец прошёлся под грудью, затем накрыл её целиком через тонкую ткань.

Сосок затвердел мгновенно. Аларих сжал его пальцами, и я выгнулась, прижавшись к его ладони.

— Ещё.

Он снова поцеловал меня. Я ответила, провела руками по его груди, задела горячую кожу под рубахой и ту самую тёмную метку. Под пальцами она будто дрогнула.

Аларих резко втянул носом воздух.

В следующее мгновение я уже сидела у него на коленях, платье задралось почти до бёдер, а его ладони скользнули под тонкую ткань. Одна сжимала мою грудь, другая медленно поднималась по голой ноге.

Я развела колени, устраиваясь удобнее.

И тогда он резко остановился. Убрал руку с бедра, поправил моё платье и снял меня с колен, посадив рядом с собой.

— Что ты делаешь? — всхлипнула я и устыдилась собственного дрожащего голоса.

— Останавливаюсь.

— Я заметила!

Я потянулась к нему, но он перехватил мою руку и прижал губы к пальцам.