Развод с драконом. (не)желанная истинная

Глава 22

Герцог Аррон Грэй

Я снова горел заживо.

Пламя полыхало вокруг, жадно пожирая тело. Кожа чернела и лопалась, отслаиваясь кусками. Ноздри забил тошнотворный запах собственной обугливающейся плоти.

Боль была невыносимой, но я не умирал: проклятое сознание не гасло, вынуждая меня вновь и вновь наблюдать этот бесконечный кошмар.

Он преследовал меня.

Каждую. Чёртову. Ночь.

Сквозь ревущий огонь до меня донёсся стук в дверь и холодный, обманчиво-спокойный голос мисс Бишоп:

– Ваша Светлость, с вами всё в порядке? Экипаж ждёт.

Мощным толчком меня вышвырнуло в реальность. Всё же хорошо, что я прислушался к уговорам матери и оставил старуху во дворце. Если бы не она – кто знает, сколько бы я мучился, прежде чем очнулся от этого пропитанного ужасом и пеплом сна.

Распахнул веки и судорожно глотнул ртом воздух. Свежий и прохладный.

Идеальный.

Потолок спальни всё ещё плыл перед глазами. Простыни и наволочка насквозь промокли от пота. Одеяло валялось на полу, откинутое почти к двери.

"Переселить Дейдру в противоположное крыло, поближе к матери, было правильной идеей", — мелькнуло в голове. – "По крайней мере, сейчас никто не знает, что я вот-вот повторю судьбу отца".

– Ваша Светлость, – снова раздался голос мисс Бишоп, – если вы мне не ответите, я возьму на себя смелость войти.

Это верно. Старуха настолько расхрабрилась, что запросто сможет.

Вкусила дерзость на закате жизни, и ей, кажется, понравилось.

– Всё в порядке, – выдавил я хриплым, надломленным голосом. Горло драло почти до крови и требовало воды. Желательно, в виде льда. – Скоро выйду.

Кое-как, пошатываясь, я поднялся на ноги. Тело казалось чужим, неповоротливым. Омерзительная слабость растекалась по жилам, отравляя кровь. Каждый шаг давался с усилием, словно я боролся с бурным течением реки.

В ванной оперся дрожащими руками о раковину и заставил себя взглянуть в зеркало. Из отражения на меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с воспалёнными глазами. Сосуды полопались, радужка из сапфировой стала бледно-серой.

Как у мертвеца.

Кривая усмешка исказила губы – жалкая пародия на улыбку, и я заставил себя перевести взгляд ниже, на уровень груди.

Шрамы не заживали. Скорее наоборот, с каждым днём они казалшись ещё более уродливыми. Похожие на росчерки от когтей.

Живое напоминание о том, как зверь взбунтовался, услышав об исчезновении Элизабет и попытался вырваться на свободу.

С тех пор он в ярости и больше мне не подчиняется.

Пальцы невольно коснулись алых отметин. Отвратительно гладкие и горячие до тошноты. Нервы сдали, и я с отвращением отдёрнул руку, впиваясь ногтями в ладонь почти до мяса.

"Мне повезло остаться в живых и сдержать зверя у себя внутри, – подумалось с горькой иронией. – Но смогу ли я не повторить судьбу отца?"

Яростный взмах рукой, и с полки на пол полетели флаконы, разбиваясь на тысячи осколков. Ненавистный аромат забытых в ванной ванильных духов Дейдры смешался с запахом крови, вызывая новый приступ дурноты.

Я сжал зубы так, что заныла челюсть, и уставился в собственные глаза с ненавистью, которую не смог бы испытать ни к одному врагу.

Нет, так не пойдёт. Слишком поздно жалеть себя.

Я уже убедился, что процесс необратим.

Стремительно зашёл за перегородку и резко выкрутил кран до упора. Ледяные струи обрушились на плечи, заставив судорожно хватать ртом воздух. Тело содрогнулось от холода, но я не отступил. Ещё немного, и мне станет хорошо.

Настолько, насколько это сейчас возможно.

Под безжалостными потоками воды сознание предательски унесло меня в прошлое. В день, который навсегда разделил мою жизнь на до и после.

Мне было двенадцать, когда я проснулся на рассвете и захотел взлететь к небу. Увидеть вместе с отцом восходящее солнце, паря над облаками.

В родительской спальне его не было, и я нашёл герцога в кабинете. Грэй-старший стоял у окна, и его тело содрогалось в жуткого вида агонии.

Помню, как замер на пороге, чувствуя неладное. А потом случилось то...

Слышу до сих пор.

Тот крик. Бьющий по ушам и раздирающий сознание.

Ужас человека, пожираемого собственной второй сущностью. И рык зверя, полный ярости и боли.

А затем пламя.

Оно вспыхнуло изнутри, охватывая тело отца, и я, оцепеневший от ужаса, видел как на месте герцога Грэя-старшего осталась лишь жалкая горстка пепла.

Я с силой ударил кулаком по кафельной стене. Костяшки саднило, но эта боль была ничем по сравнению с той, что разъедала душу.

В тот день во мне что-то безвозвратно надломилось.

Мать говорила о проклятии. Единственный раз, когда я осмелился спросить.

"Проклятая судьба," – сухо ответила она, глядя в пустоту.

С тех пор ни слова, а я ещё несколько лет отчаянно рылся в архивах и перечитывал древние трактаты.

Бесполезно.

Только смутные упоминания о паре драконов, сошедших с ума и разорвавших собственные тела.

Никаких причин.

И никаких решений.

Я выключил воду резким движением. По телу стекали холодные ручейки, но внутри бушевал огонь.

Зверь никогда не спит.

Он ненавидит меня. Я чувствую его гнев, разливающийся под кожей.

"Уехать. Подальше. Туда, где никто не увидит. Никто не переживёт того, что пережил я."

Выйдя из ванной, я отмахнулся от услужливо подскочившего слуги. Сам надел рубашку, скривившись, когда ткань коснулась раздражённой кожи.

Спустившись вниз, молча прошёл мимо обеспокоенной мисс Бишоп и сел в экипаж. Не глядя ни на кого. Не отвечая на приветствия.

Меня окружала ледяная стена, и я сам возвёл её.

Мерное покачивание кареты успокаивало. С каждой минутой зверь внутри затихал, позволяя дышать свободнее.

Давал мне передышку, но я знал, что после заката боль вернётся ко мне с новой силой. К моменту прибытия во дворец я уже мог держать лицо.