Развод с Драконом отменяется

Глава 2

Утро пришло не с пением птиц, а с тяжелым, серым светом, просачивающимся сквозь рисовую бумагу окон.

Я открыла глаза и несколько долгих мгновений смотрела в незнакомый деревянный потолок, покрытый темным лаком. Тело заныло от жесткости ложа, но душа… душа впервые за долгое время была спокойна.

Я повернула голову. Место рядом со мной было пустым и холодным. Ни смятой подушки, ни тепла чужого тела. Шелк простыни остался гладким, нетронутым.

В прошлой жизни, проснувшись в это утро, я плакала. Я зарывалась лицом в его подушку, пытаясь уловить запах сандала и стали, и гадала, что я сделала не так. Почему он ушел до рассвета? Была ли я недостаточно красива? Недостаточно покорна?

Сейчас же пустота постели показалась мне благословением. Я провела ладонью по холодному шелку и слабо улыбнулась.

— Доброе утро, Бора, — прошептала я сама себе. — Ты пережила эту ночь.

За дверями послышалось шуршание, затем тихий, почтительный кашель.

— Госпожа? Вы проснулись? — голос принадлежал главе служанок, госпоже Чхве.

В прошлой жизни она превратила мое существование в ад, постоянно намекая, что я недостойна быть хозяйкой Дома Дракона. Она контролировала каждый мой шаг, каждый медяк, потраченный на хозяйство.

— Войдите, — мой голос прозвучал немного хрипло после сна, но твердо.

Двери разъехались. В комнату вошла вереница служанок с тазами для умывания, полотенцами и свежей одеждой. Во главе шествия, с прямой спиной, ступала госпожа Чхве.

Её цепкий взгляд тут же метнулся к постели. Она искала следы. Следы страсти, подтверждение консуммации брака, пятна крови на белоснежной ткани, которые по традиции нужно было предъявить старейшинам.

Но она увидела лишь идеально заправленную кровать и меня, сидящую на краю в нижних одеждах, с распущенными волосами.

Брови госпожи Чхве поползли вверх, собирая морщины на лбу в гармошку.

— Госпожа… — начала она, и в её голосе сквозило деланное смущение, за которым пряталось злорадство. — Неужели Генерал… не посетил вас этой ночью?

Остальные служанки опустили головы, пряча переглядывания. Позор. Для женщины эпохи, когда её ценность определялась любовью мужа и рождением наследников, это было началом конца.

Я встала. Медленно, грациозно, позволяя белому шелку струиться по ногам. Я подошла к тазу с водой, игнорируя протянутое полотенце, и сама опустила руки в прохладную влагу.

— Генерал был утомлен, — спокойно ответила я, омывая лицо, вода бодрила. — Государственные дела не ждут даже в брачную ночь. Разве вы не знаете, госпожа Чхве, как тяжело бремя нашего господина? Или вы смеете осуждать его решение?

Госпожа Чхве поперхнулась воздухом. Она ожидала оправданий, слез или лжи. Но я повернула ситуацию так, что любое её слово против меня стало бы критикой самого Инхёка.

— Что вы, госпожа! — она поспешно поклонилась, но в глазах мелькнула вспышка раздражения. — Я лишь пекусь о благополучии клана Чон. Старейшины будут ждать… новостей.

— Старейшины подождут, — отрезала я, вытирая лицо мягкой тканью. — А сейчас готовьте паланкин и телеги. Мы переезжаем.

В комнате повисла тишина, более плотная, чем туман в горах.

— П-переезжаем? — переспросила молоденькая служанка, забыв о правилах приличия.

— В Северный павильон, — я повернулась к зеркалу и начала расчесывать волосы. — Таково распоряжение Генерала.

По рядам слуг прошел шепоток. Северный павильон. "Холодный дворец". Место для наложниц, впавших в немилость, или для забытых родственников. Отправить туда жену на следующее утро после свадьбы — это было неслыханным унижением.

Госпожа Чхве едва скрыла торжествующую улыбку. Она решила, что Генерал выгнал меня, что я уже проиграла, даже не начав битву.

— Как прикажете, госпожа, — её тон стал слаще, но в нем появился яд пренебрежения. — Северный павильон давно пустует. Там… пыльно и сквозит. Боюсь, это место не подходит для молодой хозяйки.

— Ничего, — я встретилась с ней взглядом в отражении бронзового зеркала. — Я люблю прохладу. И тишину. Особенно тишину, госпожа Чхве. Надеюсь, вы понимаете меня?

Она поджала губы, поняв намек на свою болтливость.

****************************

Сборы были короткими. Мое приданое еще не успели разобрать, сундуки стояли закрытыми.

Когда я вышла во внутренний двор, солнце уже стояло высоко. Весенний ветер играл с лентами моего бледно-голубого ханбока. Я выбрала этот цвет намеренно. Не красный цвет страсти, не розовый цвет невинности, а цвет льда и неба.

Я отказалась от паланкина.

— Я пойду пешком, — сказала я Нари, которая семенила рядом, вытирая красные от слез глаза. — Путь неблизкий, но мне нужно осмотреть владения.

— Ох, госпожа, — всхлипывала Нари. — Как же так? Северный павильон… Там ведь даже крыша протекает в западном крыле! Это ссылка! Он изгнал вас!

Я остановилась и взяла её за руки. Её ладони были теплыми и шершавыми от работы.

— Нари, послушай меня, — я заставила её посмотреть мне в глаза. — Ссылка — это когда тебя лишают воли. Я же выбрала это сама. Ты помнишь, как я любила сад камней в отцовском доме?

Нари шмыгнула носом и кивнула.

— В Северном павильоне есть выход к старому пруду с лотосами. Там никто не ходит. Мы будем жить там, как королевы в своем маленьком царстве. Никаких визитов свекрови, никаких шумных приемов, никаких пьяных офицеров. Только мы, книги и чай. Разве это плохо?

Нари задумалась. Перспектива отсутствия работы на свекровь явно показалась ей заманчивой.

— Но… а как же любовь? — робко спросила она.

Я горько усмехнулась.

— Любовь, Нари, это слишком дорогое удовольствие. У нас нет на неё денег.

Мы двинулись дальше. Поместье клана Чон было огромным. Целый город внутри города. Мы проходили мимо тренировочных площадок, где звенели мечи, мимо ухоженных садов главной резиденции, мимо кухонь, откуда пахло жареным мясом и специями.

Слуги, встречавшиеся нам по пути, кланялись, но в их взглядах я читала любопытство и жалость. "Вот идет отвергнутая жена". Пусть смотрят. Их жалость — моя броня. Пока они считают меня слабой и жалкой, они не будут ждать от меня удара.