Развод с Драконом отменяется

Глава 4

Луна скрылась за плотными облаками, словно отказываясь свидетельствовать о моем унижении.

— Госпожа, пожалуйста, вернитесь в дом! Вы простудитесь! — Нари всхлипывала, держа в дрожащей руке бумажный фонарь.

Его тусклый свет выхватывал из темноты мокрые кусты, кучи мусора и грязь заднего двора, где жили семьи слуг низшего ранга.

Я не слушала её, стояла на коленях в сырой земле, не обращая внимания на то, что подол моего простого хлопкового платья превратился в грязную тряпку. Мои пальцы, еще вчера украшенные золотыми кольцами, теперь рылись в смеси глины и опавших листьев.

Где она? Где эта проклятая деревянная шпилька?

— Сын садовника сказал, что играл здесь... — прошептала я, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло.

Если я не найду этот подарок, завтрашний визит к Императрице-матери станет моим концом. Инхёк не простит пренебрежения к его «труду», даже если сам никогда не говорил о значимости этой вещи. Для него это вопрос чести, а честь Дракона хрупка, как стекло.

— Госпожа! Я нашла! — взвизгнула Нари где-то слева.

Я бросилась к ней, не заботясь о том, что царапаю руки о колючий кустарник.

Нари держала в руках кусок дерева, наполовину утопленный в луже. Я выхватила его, обтерла рукавом.

Это была она. Бинё из темного дерева, с грубо вырезанным навершием в форме цветка сливы. Работа была топорной — резчик явно не владел инструментом в совершенстве. Линии были неровными, лепестки асимметричными.

В прошлой жизни я, увидев её, подумала: «Он даже не удосужился заказать мне нормальное украшение, подсунул дешевку, купленную на рынке у бедняка». Я не знала. Я была слепа.

Сейчас, сжимая в руке этот кусок дерева, я чувствовала странное тепло. Не от магии, нет. От осознания того, что молодой Инхёк, гордый наследник клана, сидел где-то ночью и резал это дерево, думая о будущей жене.

Это не значило, что он меня любил. Это значило, что он старался следовать своему кодексу.

— Слава богам, — выдохнула я, прижимая грязную шпильку к груди. — Мы спасены, Нари.

Мы вернулись в павильон, похожие на двух болотных кикимор. Но в моих руках было сокровище, которое стоило больше, чем все золото в моей шкатулке. По крайней мере, на завтрашнее утро.

**************************

Утро встретило меня суетой и головной болью. Поспать получилось всего пару часов.

Я сидела перед зеркалом, пока Нари, невероятно ловко для служанки её статуса, укладывала мои волосы в сложную прическу замужней дамы.

— Госпожа, ваши глаза... под ними тени, — заметила она обеспокоенно.

— Замажь их пудрой, — коротко бросила я. — Сделай меня идеальной фарфоровой куклой. Императрица-мать любит фарфор.

Я выбрала ханбок цвета приглушенной лаванды с серебряной каймой гит. Скромно, но дорого. Достаточно почтительно для невестки, но не настолько ярко, чтобы затмить кого-то из королевской семьи.

Последний штрих. Я сама вставила в прическу деревянную шпильку. Она смотрелась чужеродно среди шелка и блестящих черных волос.

— Госпожа, она... выделяется, — прошептала Нари.

— Пусть смотрят, — ответила я, вставая. — Пора.

Во дворе уже ждал паланкин и эскорт. И он.

Чон Инхёк стоял возле своего вороного коня. Сегодня он был в официальном парадном одеянии военного чиновника высшего ранга — темно-синем, с крылатой шапкой само. Он выглядел внушительно и недосягаемо.

Увидев меня, он перестал поправлять сбрую коня и подошел. Его взгляд был цепким, сканирующим. Он осмотрел мой наряд, оценив безупречность складок, и задержался на прическе.

Я увидела, как его глаза слегка расширились, когда он заметил деревянную шпильку.

В прошлой жизни я надела золото и рубины и он тогда лишь скривился, ничего не сказав. Сегодня в его взгляде мелькнуло что-то похожее на... удовлетворение? Или удивление?

— Ты нашла её, — тихо произнес он, вместо приветствия.

— Я всегда держу важные вещи близко к сердцу, Генерал, — солгала я, глядя ему в подбородок. — Вы ведь просили надеть её.

Он хмыкнул, но уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Не насмешливой, как обычно, а какой-то другой.

— Она тебе идет, — неожиданно сказал он. — Простота оттеняет твою... сдержанность.

Комплимент? От Ледяного Генерала? Мир точно сошел с ума. Или, может быть, я просто перестала пытаться ему понравиться, и это сработало?

— Садитесь в паланкин, жена, — его тон снова стал деловым. — Мы опаздываем.

Путь до дворца был долгим. Я сидела в тесном пространстве паланкина, укачиваемая мерным шагом носильщиков, и медитировала.

Я готовилась к битве. Императрица-мать, вдовствующая королева, была женщиной старой закалки. Она считала, что жена Генерала должна быть покорной тенью, рожающей сыновей раз в год. Моя бездетность, в будущем, и мой "низкий" статус, по сравнению с её фаворитками, всегда были для неё поводом для язвительности.

"Держи спину прямо. Улыбайся только губами. Не говори, пока не спросят. Пей чай маленькими глотками".

Когда мы прибыли, дворец поражал своим великолепием, но для меня он был золотой клеткой.

Чаепитие проходило в павильоне Тысячи Осеней. Здесь собрались высшие дамы света. Шелк шуршал, веера порхали, как бабочки, скрывая шепотки и ядовитые улыбки.

Инхёк оставил меня у входа в женскую половину — мужчинам туда хода не было.

— Не опозорь меня, — шепнул он на прощание.

— Не волнуйтесь, Генерал. Я буду сама скромность.

Я вошла. Десятки глаз уставились на меня.

— А, вот и молодая жена Генерала Чона! — голос Императрицы-матери был хриплым, но властным. Она восседала на возвышении, одетая в золото и пурпур.

Я опустилась на колени и совершила глубокий поклон, коснувшись лбом пола.

— Юн Бора из клана Чон приветствует Ваше Величество. Пусть солнце вечно освещает ваш путь.

— Подними голову, дитя.

Я выпрямилась, но глаз не подняла, смотря на подол её платья.