Развод с драконом. Повариха для его проклятых наследников

Глава 1. Развод у Грозового Клыка

В день, когда мой брак с Каэрданом Вейром решили расторгнуть, в Грозовом Клыке пекли праздничные пряники.

Я поняла это ещё до того, как за мной пришли. Сначала по запаху — тёплому, сладкому, с корицей, мёдом и жареным орехом. Потом по шагам служанок за дверью: быстрым, взволнованным, слишком лёгким для обычного утра. В такие дни в замке не ходили — порхали, шептались, роняли ленты, таскали серебряные блюда из кладовых и смеялись так, будто у каждого во рту лежала маленькая тайна.

Только меня в эту тайну не посвятили.

Я стояла у окна своей комнаты и смотрела на двор, где ветер гонял по каменным плитам сухие листья. Над башнями Грозового Клыка висело низкое серое небо, и замок, вырубленный в чёрной скале, казался живым зверем: нахмуренным, тяжёлым, готовым сомкнуть челюсти на любом, кто окажется слабее.

Когда-то мне сказали, что я должна гордиться тем, что вошла в род Вейров. Драконий род. Древний, сильный, опасный, почитаемый Советом и ненавидимый теми, кто хоть раз стоял перед его воротами без защиты.

Я тогда действительно пыталась гордиться.

Пыталась быть достойной женой Каэрдана Вейра, хозяина Грозового Клыка. Училась говорить меньше, чем хотелось. Улыбаться, когда на меня смотрели с жалостью. Не вздрагивать от драконьего рыка, который иногда прокатывался под стенами, когда Каэрдан возвращался с ночных полётов. Не спрашивать, почему он никогда не задерживает взгляд на моём лице дольше положенного.

Больше всего я училась не ждать.

Не ждать его шагов в коридоре. Не ждать разговора за ужином. Не ждать, что однажды он остановится рядом, заметит, как я сама меняла занавеси в холодной западной галерее, как уговаривала поваров не выбрасывать вчерашний хлеб, а делать из него горячие ломти с сыром для нижнего двора, как запоминала, кто из слуг боится темноты, кто прячет кашель, кто плачет по ночам из-за письма из дома.

Грозовой Клык принимал меня плохо. Не открыто враждебно, нет. Вражда хотя бы честна. Меня просто не замечали.

Пока в коридоре не остановились шаги.

Я не обернулась сразу. Сначала посмотрела на своё отражение в потемневшем оконном стекле. Бледное лицо, тёмные волосы, убранные слишком просто для хозяйки драконьего замка, платье цвета выгоревшей сливы. На рукаве — крошечное пятнышко муки, которое я не заметила после утренней возни на кухне.

Смешно. В день моего развода я выглядела не как драконья леди, а как женщина, которую всю жизнь тянуло туда, где горит печь и пахнет хлебом.

В дверь постучали.

— Госпожа Нэяра, — произнёс Бринт Ольхар, управляющий замком. Его голос всегда был ровным, словно он заранее считал каждое слово и не позволял себе потратить лишнее. — Совет ожидает вас в большом зале.

Я провела пальцами по рукаву, пытаясь стереть муку, но пятнышко только размазалось светлой полосой.

— Совет? — спросила я, хотя уже знала ответ.

За дверью возникла небольшая пауза.

— Да, госпожа.

Госпожа. До сегодняшнего утра это слово принадлежало мне по закону, но никогда по-настоящему. Слуги произносили его как обязанность, Совет — как ошибку, Каэрдан — почти никогда.

Я подошла к двери и открыла её сама. Бринт стоял в коридоре, сухой, высокий, в тёмном камзоле с серебряной цепью ключей на поясе. Он был старше Каэрдана лет на двадцать и служил этому дому так давно, что, казалось, сам стал частью его камней.

Сегодня он не смотрел мне в глаза.

От этого стало хуже.

— Праздник? — спросила я негромко.

Бринт едва заметно сжал губы.

— Кухня получила распоряжение подготовить стол для Совета.

— С пряниками?

Он всё же поднял взгляд. На одно мгновение в нём мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же исчезло, будто он закрыл ставни.

— Это не моё распоряжение, госпожа.

Вот и всё. Этого было достаточно.

Я вышла в коридор и пошла рядом с ним, не спрашивая больше ничего. Замок уже знал обо мне всё, чего я ещё не услышала. Знал и радовался, потому что чужое падение всегда развлекает тех, кто давно ждёт, когда освободится место у сильного плеча.

В галерее пахло воском, камнем и дождём. На стенах висели старые щиты Вейров, потемневшие от времени, с выбитым знаком рода: дракон, обвивший башню. Когда я впервые увидела этот герб, мне показалось, что дракон защищает дом. Позже я поняла: он может и охранять, и держать в кольце, не выпуская наружу тех, кто ему больше не нужен.

По пути нам встретились две служанки. Они прижались к стене, низко склонили головы, но одна не удержалась и быстро глянула на меня снизу вверх. В её взгляде было не злорадство, а жадное любопытство. Будто я шла не в большой зал, а на рыночную площадь, где меня должны были выставить на обозрение.

Я выпрямила спину.

Когда тебя ведут на унижение, единственное, что ещё принадлежит тебе полностью, — это шаг.

Большой зал Грозового Клыка открывался тяжёлыми створками, которые обычно распахивали только для приёмов, клятв и судов. Сегодня всё было сразу.

Пламя в чашах вдоль стен горело ровно, не коптило, не трещало, словно даже огонь здесь знал своё место. Под сводами висели чёрные и серебряные полотнища рода Вейр. В глубине зала, на возвышении, стоял длинный стол Совета, за ним сидели пятеро старших родов, а в центре — Эльгард Норр, человек с лицом, на котором годы высекли не мудрость, а привычку решать чужие судьбы.

Каэрдан стоял справа от него.

Я увидела мужа сразу, хотя заставила себя не смотреть слишком долго. Высокий, широкоплечий, в тёмном камзоле с драконьей застёжкой у горла, он был именно таким, каким его любили описывать придворные женщины: суровым, красивым, опасным. Его чёрные волосы были собраны у затылка, а глаза, золотисто-серые, как грозовое небо перед молнией, смотрели не на меня, а куда-то поверх моей головы.

В этом взгляде не было ненависти.

Это и было самым страшным.

Ненависть означала бы, что я что-то значила. Обида — что я задела. Гнев — что между нами ещё оставалась связь, пусть даже рваная и болезненная. Но Каэрдан смотрел так, будто перед ним стояла не жена, прожившая рядом с ним три года, а условие договора, которое наконец-то решили убрать из текста.