Развод с драконом. Пункт 13 брачного контракта

Глава 1. «Публичный развод»

Музыка в Зале Зеркальных Крыльев звучала так, словно хотела заглушить всё — и смех, и шёпот, и чужие мысли. Скрипки витали над хрустальными люстрами, ударные отмеряли шаги танца, а золотые канделябры отражались в сотнях зеркал, превращая бальный зал в бесконечный коридор света.

Алина успела вдохнуть аромат вина и роз — и тут же подавилась воздухом, будто кто-то сжал горло ледяной рукой.

— Довольно, — сказал мужчина на возвышении.

Голос был низкий, ровный, не требующий тишины — он приносил её с собой. Словно сам воздух вставал по стойке смирно.

Алина не знала его. Не знала зал. Не знала… собственные руки.

Она стояла в центре круга света, в платье цвета ночного жемчуга, с тонкой цепочкой на шее и горячим следом слёз на щеках. Сердце билось так, как не билось никогда — чужое сердце, слишком сильное, слишком живое, будто внутри работал двигатель.

— Лорд Варх… — чей-то голос дрогнул у неё за спиной. — Милорд, может, не при всех?..

Мужчина на возвышении не посмотрел на говорившего. Он смотрел на неё.

На Алину.

И от этого взгляда — тёмного, как плавленный металл — в голове вспыхнула боль, и мир на секунду разорвался на осколки.

Чужое имя ударило по ушам, как плеть.

Лорд Варх.

Рейан Варх.

Её муж.

Её… кто?

В памяти — не её памяти — мелькнули кадры: огромные крылья в ночи, запах горячего дождя, чужие пальцы на запястье, холодная подпись под договором. Потом — тишина, ровная, почти ласковая, как саван.

И чей-то шёпот: Пустышка. Без искры. Зачем он вообще…

Алина моргнула. Слёзы не исчезли. Они были реальными, солёными. В горле стоял ком, но не тот, что бывает от обиды — этот был от злости. Злость оказалась знакомой, родной. Её собственной.

— Я объявляю о расторжении брака, — произнёс Рейан Варх так, будто зачитывал приказ на плацу. — Прямо сейчас. Перед свидетелями. Перед двором.

Музыка умерла. Скрипки оборвались на полувдохе.

Секунда тишины была хуже крика.

Алина услышала, как кто-то уронил бокал.

— Н-но… — выдохнула женщина в первом ряду. — Это же… договор крови…

— Он не имеет права, — шепнул кто-то другой. — Только Суд…

— Он — Варх, — ответил третий. — Он может всё.

Алина смотрела на него и пыталась удержать себя внутри тела. Тело дрожало — не от страха, от унижения. Унижение было таким плотным, что им можно было задушить.

Она могла бы расплакаться. Могла бы упасть в обморок — и, кажется, именно этого ждали.

Но внутри неё — внутри Алины — поднялась привычная холодная логика. Та самая, что приходила в моменты, когда мир пытался раздавить, а она вместо того, чтобы ломаться, начинала считать.

Договор крови.

Суд.

Свидетели.

Публично.

Это не просто развод. Это казнь репутации. Показательная.

Рейан продолжал:

— Причины касаются частного. Скажем так: наш союз был ошибкой. Я исправляю её.

Он говорил будто ей, но обращался к залу.

Зал слушал, не дыша.

Алина почувствовала, как под её кожей пробежала волна жара — будто кто-то вдалеке расправил крылья.

И вдруг она поняла: это не зал ждёт её реакции. Это охота. Публика. Те, кто давно хотел крови.

Она медленно подняла подбородок.

— Ошибка? — её голос оказался хриплым, но в нём уже появилась сталь. — Вы называете ошибкой то, что подписали собственной кровью, лорд Варх?

Кто-то в толпе ахнул. Несколько человек разом повернули головы, словно боялись пропустить момент.

Рейан не изменился в лице. Только его взгляд стал чуть более внимательным — как у человека, который не ожидал сопротивления.

— Вы не обязаны говорить, леди, — произнёс он. — Это упростит всё.

— Упростит кому? — резко спросила Алина. — Вам?

Тон был дерзким. В этом зале дерзость стоила дорого.

— Леди Варх, — вмешался пожилой мужчина с цепью на груди — придворный распорядитель или кто-то из советников. — Прошу вас, сохраняйте достоинство. Двор…

— Двор пусть сохранит свои языки, — отрезала она и сама удивилась, как естественно прозвучало это в её устах.

Шёпот полетел по залу, как искры по сухой траве.

— Слышали? Пустышка заговорила…

— Пустышка? Да она… она же…

— Она просто отчаялась…

— Да кому она нужна, если без искры?

Слово «пустышка» зацепило Алину, будто крючок. Внутри словно отозвалась память тела: это слово ей говорили часто. Оно было клеймом. Им вдавливали в пол.

Она посмотрела на ближайших дам — роскошные платья, камни, улыбки-лезвия. На мужчин — сдержанные, оценивающие взгляды. На ту, что стояла чуть ближе остальных, на полшага позади Рейана — высокую, рыжеволосую, в платье цвета алой крови.

Маркиза Эстель Норр улыбалась так, будто уже выиграла.

Она не делала ничего. Не говорила ни слова. Но её присутствие было ответом на любой вопрос.

Алина поймала её взгляд, и Эстель едва заметно наклонила голову, как королева, принимающая подношение.

Вот оно.

Алина снова перевела взгляд на Рейана.

— Покажите мне контракт, — сказала она.

В зале кто-то тихо рассмеялся. Смех был короткий и очень неприятный.

— Контракт? — переспросила одна из дам громче, чем нужно. — Она, должно быть, думает, что умеет читать…

— Она умеет? — шепнула другая. — Говорят, она даже считать не может без подсказки.

— Пустышка, — повторили где-то рядом, уже почти с удовольствием.

Рейан смотрел на неё так, словно решал, стоит ли давить ногой или ещё подождать.

— Это неуместно, — сказал он. — Контракт хранится в архиве рода.

— Вы объявляете развод на глазах у сотни людей, — Алина сделала шаг вперёд, и ткань платья прошелестела по паркету. — И называете это уместным. Тогда документ, на котором держится ваш «союз-ошибка», тоже должен быть здесь.

— Леди, — мягко, почти ласково произнесла Эстель, и от этой ласки по коже Алины побежали мурашки. — Зачем вам это? Вы же понимаете… у вас нет шансов. Не цепляйтесь за то, что вас всё равно не удержит.