⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 2

Дориан

— Поэтому, слушай меня внимательно! Слушай так, как никогда прежде!

Ее слова хлещут наотмашь как пощечина.

Я стою на лестнице, а она – внизу, у самого ее подножия, там, где еще мгновение назад Элара причитала над ее бездыханным телом.

Какого демона? И это Даллия?

Моя тихая, бесцветная, вечно испуганная Даллия, чье существование я едва замечал, если только оно не вызывало очередного приступа раздражения?

Кипящая во мне драконья ярость борется с неожиданным, почти недопустимым любопытством. Ну что ж, Даллия, удиви меня.

Если, конечно, твой поврежденный падением мозг способен на что-то большее, чем бессвязный лепет.

— И что же такого важного ты хочешь мне поведать, Даллия? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более снисходительно, хотя внутри уже зарождается глухое рычание.

Кармен за моей спиной недовольно фыркает, бросая, что нечего слушать эту оборванку, но я жестом приказываю ей молчать.

А Даллия… она выпрямляется, и в ее глазах, обычно таких тусклых, сейчас горит какой-то незнакомый, почти безумный огонь.

— А то, что ты, милорд Дориан Рэйвенхарт, самый настоящий изверг! – выпаливает она, и ее голос, на удивление сильный, разносится по залу. – Ты довел собственную жену до такого состояния, что она предпочла шагнуть с лестницы, лишь бы не видеть твою мерзкую физиономию и не терпеть твои издевательства!

Внутри меня что-то щелкает. Гнев, холодный и яростный, начинает закипать.

Да как она смеет?!

Эта… эта никчемная женщина, на которой я женился только потому что в самом начале своего пути я надеялся получить от ее семьи поддержку, а после присоединил их земли к своим, сделав своими безмолвными вассалами, она смеет говорить нечто подобное?!

— Ты забываешься, Даллия! – рычу я, делая шаг вперед, вкладывая в голос всю ледяную ярость, от которой обычно все живое съеживается. – Знай свое место!

Но на нее это не действует. Даллия не опускает глаза.

Наоборот, ее подбородок поднимается еще выше, а в глазах сверкают опасные искры. Демоны, да что с ней стало?! Падение с лестницы выбило из нее не только память, но и остатки разума?

— Мое место? – она почти смеется мне в лицо. – А ты знаешь, каково это – быть на этом месте, Дориан? Месте женщины, которую собственный муж презирает настолько, что смотрит как на насекомое? Ты хоть представляешь, сколько боли ты ей причинил? Сколько слез она пролила в подушку, пытаясь заслужить хотя бы твое уважение, не говоря уже о любви? Она ведь старалась, бедняжка! Изо всех сил старалась быть тебе хорошей женой, соответствовать твоему высокому статусу! А ты… ты даже не замечал! Или не хотел замечать, упиваясь своей жестокостью!

Мои кулаки сжимаются сами собой. Эта наглость переходит все границы.

Каждое ее слово выводит меня из себя. Я чувствую, как желваки ходят на моих скулах.

Да, я не любил ее. Да, она меня раздражала своей покорностью, своей вечной попыткой угодить, своей бесхребетностью. Но никогда она не позволяла такой дерзости.

Но почему она постоянно говорит о себе в третьем лице?

Впрочем, сейчас это не самое важное!

— Хватит! – мой голос гремит, как раскат грома, способный обрушить своды этого зала. Обычно этого достаточно, чтобы пресечь любой бунт на корню.

Но не сегодня.

Не с этой Даллией.

Она с вызовом смотрит прямо мне в глаза, и в ее взгляде нет ни капли страха – только сталь и какой-то странный вызов.

— Или что, Дориан? – ее голос звенит, как натянутая струна. – Что ты сделаешь? Может, сам завершишь начатое? Столкнешь с лестницы? На этот раз сам, чтобы уж наверняка, а? Чтобы эта «бестолковая женщина» больше не путалась под ногами и не мешала тебе наслаждаться грязными делишками с этой… крашеной куклой? – она выразительно кивает на Кармен, которая от такой наглости теряет дар речи

Я застываю. Ярость достигает своего пика, но сквозь нее пробивается… недоумение.

Что, во имя всех предков, происходит?

Это не Даллия.

Вернее, оболочка та же – те же волосы цвета спелой пшеницы, те же глаза, ставшие вдруг такими живыми, та же фигура, которая раньше казалась мне совершенно невыразительной, а сейчас…

Сейчас в ней будто бы даже появилась какая-то дьявольская грация, какая-то вызывающая уверенность.

Даллия стоит передо мной, хрупкая, но несокрушимая, и я впервые в жизни не знаю, что ей ответить.

Кто она? Демон, вселившийся в тело моей жены?

Или удар головой действительно сотворил такое?

И самое странное – Кармен. Ее присутствие, еще мгновение назад такое приятное и возбуждающее, вдруг стало… безразличным. Она что-то лепечет за спиной, возмущается, но я ее почти не слышу.

Все мое внимание приковано к этой новой, невозможной Даллии. Раньше один ее вид вызывал у меня приступ тошноты, а сейчас…

Сейчас я не могу оторвать от нее взгляда. Это сводит с ума своей неправильностью. Это ощущается невероятной дикостью. Я, драконий герцог, которого боятся враги и почитают подданные, стою, как мальчишка, сбитый с толку дерзкой девчонкой.

Это бесит. Бесит моя странная реакция, бесит Даллия, бесит вся эта ситуация!

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, Даллия! – Холодно отвечаю ей. – Если ты закончила свой… спектакль, то отправляйся в свою комнату. И сиди там, пока я не решу, что с тобой делать.

Она снова усмехается, и от этой усмешки у меня по спине пробегает холодок. Но это уже не тот холод, что вызывает страх. Это… что-то другое.

— В свою комнату? – переспрашивает она с издевкой. – Ты имеешь в виду ту каморку без окон, которая больше смахивает на темницу, куда ты запер свою жену, чтобы та не мозолила тебе глаза? Нет уж, спасибо!

Она делает шаг ко мне, и я впервые не знаю чего от нее ждать. Мне одновременно и хочется стереть ее в порошок немедленно и увидеть на что же еще она способна.

– Раз уж мои слова настолько непонятны, тогда я скажу прямо. Я хочу развод!