⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 5

Картина вспыхивает в голове так ясно, будто я сама там была.

Недавняя военная кампания.
Дориан, под предлогом укрепления своих северных границ, развязал войну со Свободным Баронством Кайлен-Рич, которым правил старый, упрямый барон Валериус.

Дориан победил, хоть война и оказалась сложной. Он оттяпал приличный кусок земли – Багровые Холмы, названные так за цвет вереска, покрывающего их склоны.

Но очень скоро победа обернулась для него настоящей головной болью. Жители Холмов, гордые и свободолюбивые, не приняли власть завоевателя.

Там постоянно вспыхивают восстания, на его стражников и сборщиков налогов нападают из-за каждого камня, а имя Дориана Рэйвенхарта ненавидят лютой ненавистью.

Тут к гадалке не надо ходить, чтобы понять его дьявольский план. Отправить меня туда – все равно что бросить кусок мяса в клетку с голодными волками.

Страшно представить, как эти люди отреагируют, когда узнают, что в их краю поселилась ненавистная «герцогиня Рэйвенхарт».

Дориан видит все по моему лицу. Его мстительная улыбка становится шире.

— Да, дорогая. Ты все правильно поняла. Я говорю про Багровые Холмы. Я даже выделю тебе старый домик смотрителя. Или ты, вдруг, передумала? Решила остаться? Твоя комната всегда к твоим услугам.

Меня охватывает ледяной ужас.

Вот он, выбор без выбора. Остаться здесь, в золотой клетке с личным монстром, который в любой момент может «случайно» меня прикончить. Или отправиться туда, где на меня повесят все грехи этого чудовища, где каждый встречный будет видеть во мне не женщину, а символ своего угнетения.

Но… даже если так, то неужели они реально казнят на месте как только узнают кто я? Неужели не выслушают? Не поверят, что герцогиня, которая действительно разделяет стремления мужа-тирана, никогда бы в здравом уме не поехала в эту дыру в одиночку, чтобы сажать там, прости господи, картошку?

Да это же абсурд! Любой здравомыслящий человек поймет, что это ссылка, а не почетная миссия!

И эта мысль, эта слабая надежда на человеческую логику, вдруг становится моим спасательным кругом.

Да, это огромный риск. Но это шанс. Шанс на свободу.

А остаться здесь – это стопроцентная гарантия медленного угасания в страхе и унижении.

Я поднимаю на Дориана глаза, в которых только твердая, холодная решимость.

— Я согласна.

Дориан снова удивлен. И раздражен. Я вижу это по тому, как дернулся желвак на его щеке.

Он явно рассчитывал, что я сломаюсь, разревусь и поползу обратно в свою темницу, моля о прощении. А я опять все сделала не по его сценарию.

— Что ж, — цедит он сквозь зубы. — Как пожелаешь. Элара!

Служанка вздрагивает.

— Немедленно подготовь карету! И собери все необходимое. Прямо сейчас. Хочу, чтобы уже через десять минут этой нищенки здесь не было!

Кармен, которая все это время молча стояла за спиной Дориана, обиженно пыхтя, ухмыляется с видом победительницы и поддакивает:

— Да! И помой все после нее, чтобы я, не дайте боги, не подцепила какую-нибудь болезнь!

Эллара неожиданно поднимает на нее мрачный взгляд и ровным услужливым голосом отвечает:

— Извините, но я не знаю кто вы, я выполняю приказы только господина и госпожи Рэйвенхарта.

Услышав такое, лицо Кармен идет бордовыми пятнами. Элара, можно сказать, буквально плюнула ей в лицо. Да еще и на глазах этой самой “нищенки”, как они меня с Дорианом назвали.

— Дорогой! Что она себе позво… — вскрикнув и показывая пальцем на Элару, обращается эта кукла к Дориану.

Но, как ни странно, от ее криков, Дориан лишь раздраженно морщится и ледяным, не терпящим возражения голосом, ставит ее на место:

— Замолчи. И скройся с моих глаз.

После этих слов он разворачивается, чтобы уйти. Но вдруг останавливается и бросает на меня странный, долгий взгляд. В нем нет ни злорадства, ни гнева.

Только холодное, отстраненное любопытство, будто он смотрит на какой-то непонятный ему эксперимент.

— Ты сама выбрала этот вариант, Даллия.

Он уходит. А я мысленно поправляю его: «Нет. Это ты заставил меня его выбрать. И в этом огромная разница».

Я поворачиваюсь к Эларе. Служанка смотрит на меня с грустью и… восхищением.

— Спасибо, – говорю я ей тихо, но от всего сердца. – Спасибо, что нашли в себе силы вступиться за Даллию. И перед лицом Дориана и сейчас. Вы очень смелая.

— Да что вы, госпожа, я… я ничего такого не сделала, – смущенно лепечет она, опустив глаза.

— Нет, сделали, – твердо говорю я. – Вы дали отпор тирану. Это дорогого стоит.

Элара быстро собирает мне в дорогу узелок, пока я переодеваюсь в более простую, дорожную одежду Даллии. Через десять минут меня уже ждут у крыльца.

И здесь меня ждет первое унижение.

Карета, которую мне распорядился выдать Дориан это… какое-то недоразумение. Обычная крестьянская телега, запряженная старой, тощей клячей. Сколоченная из грубых досок, она выглядит так, будто развалится на следующем же ухабе.

А все мои «необходимые» вещи – это небольшой узел с парой смен белья, буханка черствого хлеба и фляга с водой.

На козлах сидит угрюмый, одноглазый вояка в потрепанном мундире. Он даже не смотрит в мою сторону.

“Ну и ладно!” — поносится у меня в голове, — “Если это цена того, что я больше никогда не увижу этого монстра и смогу получить свободу, то пусть так оно и будет!”

Я забираюсь в телегу, стараясь не испачкать платье о грязное сено. Элара стоит на крыльце и украдкой вытирает слезы, помахивая мне платком.

Телега трогается.

Мы выезжаем за ворота замка. Я в последний раз оборачиваюсь на величественные башни. Прощай, золотая клетка.

Когда мы отъезжаем на приличное расстояние, я решаю заговорить с возницей.

— Скажите, а далеко нам до домика смотрителя?

Солдат, не поворачивая головы, сплевывает на дорогу.

— Мне-то почем знать? Мое дело – довезти тебя до границы Багровых Холмов и высадить. А дальше уже сама. Своим ходом.