⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 6

Дориан

Я не оборачиваюсь.

Я слышу, как Кармен что-то лепечет мне в спину, как Элара торопливо уходит выполнять приказ.

Мне все равно.

Я поднимаюсь по лестнице, оставляя позади холодный мраморный зал и эхо ее последнего, дерзкого «Я согласна».

Мои шаги гулко раздаются в тишине коридора. Я иду в кабинет, в самую высокую башню замка, откуда открывается вид на всю долину и дорогу, уходящую на север. Подхожу к высокому стрельчатому окну и впиваюсь в него взглядом.

Внизу, у парадного крыльца, суетится Элара. А вот и «карета».

Жалкая крестьянская телега.

Правильно. Пусть с самого начала Даллия прочувствует свое новое положение.

Я смотрю, как маленькая фигурка в дорожном платье забирается в эту развалюху. С такого расстояния я не вижу ее лица, но я почти чувствую ее упрямо вздернутый подбородок.

Телега трогается. Скрип ее колес доносится даже досюда. Раздражающий, жалобный звук. Я смотрю, как телега медленно ползет по дороге, превращаясь в грязное пятно, а затем и вовсе исчезая за поворотом.

Все. Ее нет.

Проблема решена.

Мои пальцы сжимают холодный камень подоконника так, что костяшки белеют.

Так почему же внутри меня не облегчение, а тупая, сводящая с ума злость?

Я злюсь на то, что все вышло именно так. Злюсь на эту внезапно преобразившуюся Даллию, которая посмела потребовать… развод!

От меня!

Эта мысль до сих пор кажется дикой. Даллия была настолько ничтожной частью моей жизни, настолько бесцветной тенью, что, по совести, проще всего было бы действительно согласиться и вышвырнуть ее за ворота. Демоны с ней, пусть сгинет где-нибудь в канаве! Мне не было до нее никакого дела.

Но после ее… представления, я не мог поступить иначе.

Не мог просто дать ей то, что она просила. Потому что никто, ни одно живое существо не смеет требовать от меня чего-либо, не смеет мне перечить и ставить под сомнение мои решения! И уж тем более никто не смеет бросать мне вызов!

Дракон внутри меня, которого я обычно держу на коротком поводке, до сих пор кипит от возмущения.

Ее наглый выпад, прозвучавший от женщины, которую я считал пустым местом, превратил простое избавление от ненужной вещи в вопрос принципа. В вопрос власти. Я должен был осадить ее. Унизить. Показать, кто здесь хозяин, а кто не имеет права даже дышать пока я не скажу.

И теперь, когда все закончилось, когда она уехала, я должен вздохнуть спокойно. Но, вместо этого, я чувствую лишь всепоглощающее раздражение. Не приходит даже мимолетного удовлетворения.

Наоборот, в разуме занозой сидит странное, нелогичное желание – приказать страже вернуть ее обратно.

Но… зачем? Чтобы что?

Чтобы снова впиться в Даллию взглядом, давить, угрожать ей, пока она не сломается? Пока огонь в ее глазах не погаснет и не сменится прежним, знакомым ужасом? Чтобы она снова стала той Даллией, которую я помнил? Забитой, напуганной, от одного вида которой меня воротило?

Но, если я верну все, что в ней презирал, что мне это даст? Радость и чувство наслаждения? Нет, сомневаюсь…

Я схожу с ума.

Я запутался в собственных эмоциях, как в ядовитом плюще. И от этого я ненавижу Даллию еще больше. Эту женщину, которая одним разговором, одним своим бунтом разделила мою жизнь на «до» и «после».

Раньше мир был простым и понятным. Теперь же в нем появилась переменная, которую я не могу просчитать.

Прикрываю глаза, тяжело выдыхая и заставляя себя мыслить трезво. Стратегически.

Решение отправить ее в Багровые Холмы было самым разумным. Жестоким, да, но правильным. Потому что только этот вариант решает все.

Если местные бунтари, ненавидящие мое имя, покончат с ней – что ж, проблема исчезнет. Быстро, эффективно и без моего прямого участия. И тогда я забуду этот день, как дурной сон. Забуду этот странный огонь в ее глазах и это ядовитое, сбивающее с толку чувство внутри. Это самый вероятный и самый желательный исход.

Ну а если нет…

Я открываю глаза и снова смотрю на пустую дорогу.

А если она выживет?

Если эта новая, дерзкая, невозможная Даллия сумеет там устроиться и чего-то добиться? Одна. В окружении врагов.

От одной только мысли об этом по венам начинает разливаться раскаленный гнев. Мысль о том, что она может преуспеть там, где пасуют мои наместники. Что она может укротить ту землю, которая стала моей головной болью. Что она, Даллия, докажет мне, что чего-то стоит. Эта мысль для меня оскорбительнее любого прямого вызова.

И я понимаю, к своему собственному ужасу, что буду следить. Буду ждать новостей из Багровых Холмов. Но не потому что беспокоюсь. А потому что должен знать о каждом ее шаге.

И сам не знаю, какого исхода желаю больше. Ее тихого конца, который принесет мне покой. Или ее немыслимого успеха, который непременно выведет меня из себя, но… вместе с тем, заставит посмотреть на нее по-другому.