⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 9

Его слова повисают в воздухе, тяжелые и опасные, как занесенный для удара топор.

Сердце бешено колотится как птица в клетке, рвущаяся на свободу.

Я судорожно пытаюсь угадать, что он спросит. Знаю ли я военные планы Дориана? Или его слабые места? Или вообще то, чего я, Даша из другого мира, знать не знаю, и любой мой ответ будет расценен ими как ложь?

— Какой вопрос… — шепотом спрашиваю я, внутренне сжимаясь от ожидания.

Но незнакомец молчит.

Просто смотрит мне в глаза, и это молчание страшнее любых гневных криков.

Напряжение в комнате становится таким густым, что его, кажется, можно резать ножом. Паника подступает к горлу, ледяная и тошнотворная.

Ну же, спрашивай! Хватит тянуть!

Наконец, он говорит, и его тихий голос заставляет меня вздрогнуть.

— Неужели ты не боишься? Не боишься нас, этого места? Не боишься жить в окружении врагов? Ради чего ты решилась на такой отчаянный шаг?

Вопрос с одной стороны такой простой, а с другой такой сложный, что я на миг даже теряюсь.

Это не проверка знаний, не попытка выведать у меня тайны Дориана. Незнакомец хочет понять что мной движет, хочет понять меня и мои чувства. А в такой ситуации единственный способ выжить – ответить так же просто и честно.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох, собираясь с мыслями.

— Боюсь, – шепчу я, и это чистейшая правда. – Конечно, боюсь. Я же не сумасшедшая. Вы видите во мне врага, жену человека, который принес вам горе. И я понимаю это. Только вот… – я поднимаю на него глаза, стараясь вложить в свой взгляд всю искренность, на которую способна. – …я никого из вас врагами не считаю. Я вижу просто людей, которые защищают свой дом и которым доставили много боли.

Я чувствую, как его хватка на подбородке чуть ослабевает, но он все еще не отводит взгляда.

— Да, мне страшно здесь. Но знаете, чего я боюсь больше? — Я замолкаю на секунду, а потом слова льются сами, горькие и отчаянные. — Жить в запертой клетке, наедине с чудовищем, от которого не знаешь, чего ждать в следующую секунду. Его доброта страшнее гнева, потому что за ней всегда скрывается яд. А здесь… здесь вы хотя бы честны со мной. Вы сразу обозначили ко мне свое отношения, хоть угрожать мечами, как по мне, было лишним. Но я хотя бы могу понять что вами двигало. Я знаю чего мне от вас ждать и осознаю, что для того, чтобы это изменить, я должна доказать вам, что я не такая, как мой муж. Так мне очень страшно, но к такому страху я готова. По крайней мере, с ним можно жить и это всяко лучше, чем та жизнь, от которой я сбежала.

Я замолкаю, выложив все, как на духу. Незнакомец все еще всматривается в мои глаза так пристально, будто ищет хоть малейший признак лжи. Не знаю сколько мы так смотрим друг на друга, но в какой-то момент мне начинает казаться, что он добрался до моей сути. Увидел внутри ту Дашу, которой я была в прошлой жизни. Бухгалтера, которая просто хотела спокойно сажать петунии на своей даче. После чего в его взгляде что-то меняется.

Лед чуть отступает, уступая место… чему? Удивлению? Может быть, даже толике уважения?

Он медленно, почти нехотя, отпускает мой подбородок. Жар от его пальцев исчезает и сменяется легким ощущением прохлады.

Незнакомец разворачивается, не удостоив больше никого взглядом.

— Дайте ей участок, – бросает он через плечо, направляясь к выходу. – Пусть остается. По крайней мере, это будет интересно.

Я смотрю ему вслед, чувствуя одновременно и огромное облегчение, и странную пустоту там, где только что была его рука.

Когда за ним закрывается тяжелая дверь, напряжение в зале спадает, но не до конца. Я вижу по лицам оставшихся, особенно по кислой мине Брока, что далеко не всем пришелся по душе приказ этого таинственного незнакомца. Однако слово его, очевидно, закон.

Потому что даже староста Финнеан тяжело вздыхает, проводит рукой по седым волосам и кивает.

— Ладно, значит, так тому и быть. Можешь остаться.

Внутри меня рождается маленькая, робкая радость. Меня оставят в покое. А это именно то, о чем я и мечтала.

Это победа! Крошечная, мимолетная, но победа. Первая и такая нужная в этом странном, жестоком мире.

— Брок, — Староста поворачивается к рыжебородому воину, и на его губах появляется слабая, нехорошая ухмылка. – Покажи-ка нашей гостье тот прóклятый участок у Черного ручья. Пусть забирает.

Слово «прóклятый» режет слух. Я тут же напрягаюсь, а вся моя недолгая радость испаряется, как утренний туман.

— Постойте! – не выдерживаю я. – Какой еще «прóклятый участок»? А как же домик смотрителя?

Финнеан переводит на меня свой тяжелый ястребиный взгляд. В нем нет злобы, только холодная, рассудительная осторожность.

— Домик смотрителя? Это тот, где постоянно ошиваются патрули твоего муженька? – он криво усмехается. – Ну уж нет. Мы еще не настолько тебе доверяем. Если хочешь здесь жить, то будешь жить у всех на виду.

Его слова звучат как приговор, но, как ни странно, я чувствую облегчение. Его логика понятна. И, если честно, быть на виду у всех мне кажется куда безопаснее, чем жить в уединенной избушке, где меня в любой момент может подкараулить «несчастный случай», подстроенный Дорианом. Но, самое главное, что от своих слов они не отказываются и кусок земли мне все-таки выдадут.

Хоть на этом спасибо.

Вот только… Что в их понимании значит «прóклятый»?

Надеюсь, на этом участке не бродят духи по ночам? И это не значит, что там нельзя вырастить хоть что-то, кроме мухоморов и бледных поганок? А то как я докажу свою «самостоятельность»? Торговлей ядовитыми грибами? Сомнительный бизнес-план.

— Скажите хотя бы, что в этом участке такого, почему он проклятый? — подаю голос я.

На этот раз усмехаются все, кто стоит у стола. Даже угрюмый Брок позволяет себе кривую ухмылку.

— Увидишь, – говорит староста, и от его интонации и этой загадочной ухмылки мне становится совсем не по себе. – Скоро сама все увидишь.