⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 11

Да это же… кабачки!

Я смотрю на сморщенный темно-зеленый плод в своей руке, и меня прорывает на смех.

Истерический, прямо до слез. Я сижу на корточках посреди бурьяна и хохочу, как сумасшедшая.

Проклятый участок! Ведьмины пальцы! Да эти суровые воины просто боятся кабачков!

Отсмеявшись, я вытираю слезы рукавом.

Да, кабачки странные, скрюченные, почти черные. То ли сорт такой, то ли им влаги не хватает. Но почему местные их так боятся? И почему, по словам Брока, здесь ничего другого не растет?

В голове, привыкшей к логике и анализу, тут же выстраиваются теории. Может, эти кабачки – жутко агрессивные растения, которые просто вытесняют всех конкурентов, высасывая из почвы все соки?

Земля истощена, и на ней выживают только эти неприхотливые «пальцы». Если так, то это поправимо. Нужен хороший компост, зола, навоз. Дам земле отдохнуть, восстановить баланс.

Как бы то ни было, но я люблю кабачки. Оладьи, икра, просто жареные с чесноком… Это же универсальный продукт! Так что в их наличии я вижу только плюсы. У меня хотя бы будет еда.

Срываю один из самых приличных на вид «пальцев» и решительно направляюсь к хибаре. Внутри царит полумрак и пахнет пылью, старым деревом и мышами. Обстановка спартанская: грубый стол, пара лавок, каменный очаг в углу и лежанка, заваленная каким-то тряпьем. Паутина свисает с потолочных балок, как новогодняя гирлянда.

М-да, фронт работ колоссальный.

Прохожу в ту часть комнаты, которая, видимо, служила кухней. На полке нахожу пару глиняных мисок и щербатый кувшин. И тут мой взгляд падает на осколок чего-то блестящего, воткнутый между бревен стены.

Зеркало.

Подхожу ближе и застываю. Из замутненной поверхности на меня смотрит совершенно незнакомое лицо. Я вижу хорошенькую девушку лет двадцати пяти с копной густых, рыже-русых волос, выбивающихся из небрежной косы. Большие зеленые глаза с золотистыми искорками смотрят на меня с испуганным удивлением. Это лицо Даллии.

Это… мое новое лицо.

Я касаюсь щеки, и отражение повторяет мой жест. Шок такой силы, что я даже вздрагиваю.

Господи. Я знала, что нахожусь в чужом теле, но увидеть все собственными глазами… это совсем другое.

Пятьдесят лет жизни, морщинки у глаз, усталость в плечах – все это оказалось стерто в один миг.

Чтобы прийти в себя, я начинаю действовать. Смахиваю паутину, вытряхиваю старое тряпье с лежанки, нахожу веник и подметаю земляной пол. Нужно что-то делать, иначе я сойду с ума от всего этого.

Параллельно ищу, что можно съесть. В моем узелке – черствая буханка. В углу кухни, в старом глиняном горшке, я нахожу несколько сморщенных луковиц и немного соли. Отлично! План ужина готов.

Разжигаю огонь в очаге. Пока он разгорается, нарезаю кабачок тонкими ломтиками, крошу хлеб на сухарики, обваливаю кабачки. Бросаю все это на найденную в очаге старую, чугунную сковороду, добавляю лук. По хибаре разносится божественный аромат жареных овощей. Пока еда готовится, я сижу у огня и смотрю на пляшущие языки пламени.

Снова и снова в голове крутится один и тот же вопрос: как я сюда попала? Последнее, что я помню – тряска в автобусе по дороге на дачу… А потом – темнота. И вот я здесь.

Есть ли способ вернуться? Или та жизнь, моя настоящая жизнь, закончилась в том автобусе?

От этих мыслей становится холодно и страшно, и я гоню их прочь. Сейчас нужно думать о том, как выжить здесь.

Когда кабачки готовы, я высыпаю их в миску. Обжигаясь, с наслаждением пробую первый кусочек.

И замираю.

Боже мой, как вкусно! Несмотря на неказистый вид, этот «ведьмин палец» оказался самым вкусным кабачком в моей жизни!

Его мякоть не водянистая, а плотная, почти кремовая, с легким, сладковатым, ореховым привкусом. В нем есть какая-то дикая, природная нотка, которой никогда не было в овощах из магазина.

Это не просто еда, это настоящее сокровище!

Я ем, и с каждым кусочком ко мне возвращаются силы и уверенность. Пусть этот участок проклят для них. Для меня он – настоящий Клондайк. Я чувствую, как по телу разливается тепло и удовлетворение. У меня есть крыша над головой (пусть и дырявая), еда (пусть и одни кабачки) и, самое главное, – я свободна.

И в этот момент я замечаю движение за окном.

Аромат жареного лука и кабачков, очевидно, разнесся по всей округе. У моего участка, прячась за камнями и высокими сорняками, столпилось несколько ребятишек. Босоногие, в потрепанных рубашонках, они с любопытством и опаской заглядывают в мое окно. Их грязные мордашки выражают одновременно и страх, и голодный интерес.

Сердце сжимается от жалости. Бедные дети.

Я решаю попробовать наладить контакт.

— Эй, ребята, привет! – кричу я, стараясь, чтобы голос звучал как можно дружелюбнее. – Не хотите угоститься?

Эффект прямо противоположный. Детишки с испуганными криками бросаются врассыпную, как стайка воробьев. Правда, не все. Парочка самых смелых отбегает на безопасное расстояние и продолжает наблюдать.

Так, понятно. Прямой подход не работает. Нужна военная хитрость.

Операция «Прикормка», фаза первая. Я ставлю на подоконник с уличной стороны миску с кабачками и отворачиваюсь, делая вид, что страшно занята уборкой.

А сама краем глаза наблюдаю.

Уловка срабатывает.

После нескольких минут нерешительности один мальчишка, самый шустрый, подкрадывается к окну, молниеносно хватает тарелку и тут же мчится обратно к своим. Его товарищи тут же набрасываются на добычу.

Я тихо радуюсь. Если им понравится, они придут снова. Там, глядишь, и диалог завяжется. А через детей можно и до взрослых достучаться. В конце концов, мне надо как-то налаживать отношения на новом месте и нарабатывать репутацию.

Окрыленная этой маленькой победой, я принимаюсь за обустройство. Выгребаю из очага старую золу – отличное удобрение! – и выношу на будущую грядку. Затем беру щербатый кувшин и иду к ручью, который я приметила недалеко.