⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 12

«Отравить?!»

Это слово оглушает меня, как удар обухом по голове.

Внутри все обрывается. Как отравить? Это же просто кабачки! Один из самых безобидных, диетических продуктов на свете!

Как, ну как ими можно отравиться?

Паника затапливает сознание, и мой мозг в судорожных попытках найти логическое объяснение цепляется за единственную, самую невероятную соломинку.

Аллергия.

Господи, неужели у кого-то из детей оказалась острая аллергия на кабачки? Это почти невероятно, ведь кабачки дают даже совсем маленьким деткам в качестве первого прикорма, но исключать ничего нельзя…

Однако, если это так, ребенку срочно нужна помощь, а не суд над ведьмой!

— Что случилось с ребенком? Расскажите подробней или дайте мне на него посмотреть…

Я пытаюсь выведать хоть что-то у схвативших меня мужчин, но они грубо затыкают мне рот, и один из них рычит: «Молчи, змея!».

Меня снова тащат, на этот раз обратно в ту самую ратушу, где еще час назад мне подарили хрупкую надежду.

Дверь с грохотом распахивается, и меня без церемоний швыряют на каменный пол к ногам старосты. Я больно ударяюсь коленом, но физическая боль тонет в унижении и страхе. Староста Финнеан смотрит на меня, и его ястребиные глаза мечут молнии. Он явно не понимает, что происходит.

— Она отравила моего сына! — ревет один из моих похитителей, отец того самого шустрого мальчишки. — Отравила, накормив ведьминскими пальцами!

Лицо Финнеана каменеет. Он бросает короткий, едва заметный взгляд на одного из своих людей, стоящих у стены, и тот, поняв приказ без слов, тут же выскальзывает за дверь. А весь гнев старосты обрушивается на меня.

— Я поверил тебе! — гремит его голос, в котором звенит разочарование и ярость. — Я дал тебе шанс, защитил от гнева этих людей! А ты так отплатила нам за доброту?!

— Я же говорил, староста! — тут же вставляет свое слово Брок, который крутится неподалеку. Его лицо сияет злорадным торжеством. — Говорил же, что она гадюка! Нельзя было ей верить! Сразу надо было на сук!

Толпа за моей спиной неодобрительно гудит. Я понимаю, что еще немного, и этот «суд» превратится в самосуд.

Нужно срочно что-то делать!

Я заставляю себя глубоко вздохнуть, прогоняя панику.

— Пожалуйста, послушайте меня! — кричу я, пытаясь перекрыть шум. — То, что вы говорите, это какая-то нелепица! Ну невозможно отравиться кабачками! Это какое-то недоразумение! Прошу вас, покажите мне ребенка! Может, ему стало плохо по другой причине? А если вдруг стало плохо из-за меня, я хочу увидеть сама, может, я смогу ему помочь!

Мои слова тонут в яростном реве отца.

— Не подпущу эту ведьму к своему сыну! — орет он, брызгая слюной. — Чтобы она его добила?! Да ни за что!

Я в отчаянии перевожу взгляд на Финнеана. Он единственный, в ком еще теплится искра разума.

— Староста, подумайте! — умоляюще говорю я, пытаясь подняться с колен. — Ну включите же логику! Если бы я была ведьмой и хотела кого-то отравить, стала бы я делать это так глупо и открыто? Да еще и в первый же день? Использовать для этого единственную еду, которая у меня есть?

Мой отчаянный порыв заставляет толпу на мгновение замолкнуть. Финнеан смотрит на меня долго, испытующе. Я вижу, как в его глазах борется гнев и сомнение.

— Вы мне не верите? Хорошо! — Я вскакиваю на ноги, чувствуя, как адреналин придает мне сил. — То, что вы зовете «ведьмиными пальцами», у меня на родине называется «кабачком». Это съедобный и очень вкусный овощ, если знать, как его приготовить! А я могу поручиться за свои кулинарные навыки — я сама ела этот кабачок, и со мной ничего не произошло! А если потребуется, я готова прямо на ваших глазах приготовить еще и съесть столько, сколько нужно, чтобы вы убедились в моей правоте!

Мои слова повисают в густом, пропитанном ненавистью воздухе. Староста Финнеан колеблется, его морщинистое лицо выражает мучительную борьбу между здравым смыслом и давлением толпы.

Отец «отравленного» ребенка продолжает реветь, требуя расправы, а Брок подливает масла в огонь, выкрикивая что-то про ведьминское отродье.

Кажется, еще секунда — и этот хрупкий мир рухнет, и меня просто разорвут на части.

И в этот самый критический момент тяжелая дубовая дверь ратуши с оглушительным скрипом распахивается.

Весь шум, все крики и угрозы мгновенно смолкают. В дверном проеме, в ореоле заходящего солнца, стоит он.

Тот самый темноволосый незнакомец. Рядом с ним, тяжело дыша, стоит человек, который недавно выбежал из зала.

Толпа расступается перед этим незнакомцем, как вода перед носом корабля. Он входит в зал неспешной, уверенной походкой хищника, и я чувствую, как меняется сама атмосфера в помещении. Напряжение никуда не делось, но теперь у него появился эпицентр.

Я смотрю на него с отчаянной, последней надеждой. Я не знаю, кто он, но инстинктивно чувствую, что моя жизнь сейчас только в его руках. Если тот, кто поверил мне один раз, больше мне не поверит, то я пропала.

Незнакомец обводит зал тяжелым, ледяным взглядом, от которого даже Брок съеживается и замолкает.

— Ну и шуму вы тут подняли, — его низкий, с хрипотцой голос звучит тихо, но его слышит каждый.

Затем его грозовые глаза останавливаются на мне — растрепанной, испуганной, но стоящей с гордо поднятой головой посреди враждебно настроенного зала. В его взгляде проскальзывает тень удивления и какой-то мрачной иронии.

— Не ожидал, что с тобой так скоро начнутся проблемы.

Он даже не спрашивает, что случилось. Он просто берет ситуацию под свой контроль. — Ведите сюда ребенка, – приказывает он, и никто не смеет ему возразить, даже не смотря на то, что отец ребенка недовольно кривится.

Я с облегчением выдыхаю. Но ровно до того момента, как в зале появляется тот самый мальчишка. И от его вида я впадаю в ступор.

С одной стороны, я мгновенно понимаю, в чем дело. А с другой… я понимаю, что это действительно не шутки, и моя ситуация только что стала по-настояшему опасной!