⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 14

Незнакомец не торопится с ответом. Он молча смотрит на меня, и под его пристальным взглядом я чувствую себя бабочкой, пришпиленной к доске. Вместо того чтобы ответить, он делает еще один шаг ко мне, сокращая и без того ничтожное расстояние.

Он наклоняется, и я перестаю дышать. Его лицо оказывается совсем близко от моего. Я чувствую тепло его дыхания на своей коже, улавливаю тонкий, будоражащий запах грозы, влажной земли и кожи.

Его темные, как ночное небо, глаза внимательно изучают мое лицо, скользят по растрепавшимся волосам, по щекам, все еще пылающим от пережитого унижения, останавливаются на губах. Мое сердце заходится в сумасшедшем ритме, а в животе будто порхает целый рой тех самых бабочек.

— Гримвольд, – наконец произносит он, и его низкий, с хрипотцой голос звучит прямо над моим ухом, заставляя кожу покрыться мурашками.

Имя ему подходит. Властное, резкое, как удар кнута. Гримвольд.

Он отстраняется, и я жадно вдыхаю воздух, которого мне почему-то не хватало.

— А что касается того, кто я… – он делает паузу, и в его глазах снова появляется холодная сталь. – На эту часть вопроса я пока не готов ответить.

— Но… почему? – вырывается у меня.

— Во многом из-за тебя, – его ответ звучит спокойно, но взгляд снова становится жестким. – Ты жена Дориана Рэйвенхарта. Да, сегодня ты спасла жизнь мальчика, и я поверил в искренность твоих слов. Но ты все еще связана с нашим кровным врагом. Любая информация о том, кто я и какое положение занимаю, в его руках может стать оружием против нас. Так что пока… тебе будет достаточно моего имени.

Я смотрю на него, чувствую противоречивые ощущения. С одной стороны, мне обидно. Опять недоверие, опять подозрения. Но с другой… я не могу не согласиться с тем, что в его словах есть смысл. Я понимаю его опасения.

И все же… кто же он такой? Его слово – закон для всех, от старосты до последнего вояки. Он не просто аристократ, не просто лидер. От него исходит аура такой власти, которую я чувствовала только рядом с Дорианом, но здесь она другая – более глубокая более осмысленная

Интерес разгорается во мне с новой силой.

— Хорошо, – говорю я, и во мне просыпается упрямый азарт. Я вскидываю голову и смотрю ему прямо в глаза, уже без страха, а с вызовом. – Раз так, я принимаю ваши правила. Я завоюю доверие этих людей. Всех до единого. И ваше тоже, Гримвольд. И когда это произойдет, вам просто не останется ничего другого, кроме как рассказать мне все. Только учтите, – я позволяю себе легкую, дерзкую улыбку, – тогда я уже не ограничусь одним вопросом о том, кто вы.

На его суровых губах впервые появляется настоящая, живая улыбка. Она преображает его лицо, делая его одновременно и привлекательнее, и еще опаснее.

Кажется, ему пришлась по душе моя дерзость.

— Что ж, – произносит он, и в его голосе звучит неподдельное веселье. – Пожалуй, это будет самое интересное зрелище в Багровых Холмах за последнее время. В таком случае, я буду ждать этого момента, Даллия Рэйвенхарт. Ждать с нетерпением.

Я чувствую, как щеки заливает румянец, но не от смущения, а от азарта. Этот человек, Гримвольд, бросил мне вызов, и я, сама того не ожидая, с радостью его приняла.

— Уже темнеет, – произносит он, оторвав взгляд от моего лица и посмотрев в дверной проем, за которым небо уже окрасилось в лиловые и оранжевые тона. – Я провожу тебя. Не хочу, чтобы ты снова влипла в неприятности по дороге. Местные бывают излишне… ретивыми.

Я киваю, соглашаясь. Отказываться было бы глупо. К тому же, мысль о том, чтобы еще немного побыть рядом с ним, почему-то кажется очень правильной.

Мы выходим из ратуши и молча идем по пустеющим улочкам. Воздух прохладный, пахнет дымом из очагов, влажной землей и травами. Тишину нарушают лишь звуки засыпающего городка: где-то лает собака, стрекочут сверчки, из окон домов доносится приглушенный смех.

Я иду рядом с этим сильным, опасным мужчиной и, к своему удивлению, чувствую себя в полной безопасности. Это странное, противоречивое чувство. Мой разум кричит, что доверять тому, о ком ты не знаешь ровным счетом ничего кроме имени, нельзя, но тело… тело расслаблено, а дыхание ровное. Рядом с ним мне не страшно.

— Так из каких же ты краев, Даллия Рэйвенхарт, – нарушает он тишину, не поворачивая головы, – где «ведьмины пальцы» считают едой?

— Из очень далеких, – ухожу я от прямого ответа. – А почему вы их так не любите? Кроме того, что они выглядят не очень красиво, что в них такого?

Он на мгновение замолкает, подбирая слова.

— Легенда гласит, что когда-то жила злая ведьма, которая приносила горе нашим предкам. Когда ее победили, она наложила проклятье на тех, кто ее победил и возле их домов стали вырастать эти плоды, уродливые, как ее пальцы. Говорят, они впитали в себя всю ее злобу. Тот, кто их съест, либо сойдет с ума, либо отравится. А если их выкорчевать, то это все равно ничего не даст, ведь после них на этой земле не вырастет ничего хорошего. Поэтому, к ним никто не прикасается. Это дурная примета.

Мда, байки из склепа. У нас на дачах тоже рассказывают страшилки про проклятые колодцы и черных собак. Я понимаю их суеверия, порожденные страхом и тяжелой жизнью, но принять их не могу. Тем более, что в этих суевериях лишь часть правды.

Я убеждена, что если дать земле отдохнуть или раздобыть хорошие удобрения, то все прекрасно вырастет даже на месте этих ведьминских пальцев. Другое дело, что местные, может, не знают о секретах обработки земли, которые в нашем мире уже считаются чем-то самим собой разумеющимся.

Мы снова проходим мимо холма, на котором чернеет силуэт замка.

— А это чей замок? – снова пробую я.

— Это не то, что тебе стоит знать сейчас, – отрезает Гримвольд, и я понимаю, что тема закрыта.

Наконец, мы подходим к моей хибаре. В сумерках она выглядит еще более жалкой и одинокой. Гримвольд останавливается и обводит мое новое жилище долгим, скептическим взглядом.