⸙ Развод с драконом-тираном. Кабачковый рай попаданки ⸙

Глава 22

Я смотрю в его серьезные, как грозовое небо, глаза, и все мое тело напрягается в ожидании. Сейчас я пойму. Пойму, кто он для меня — союзник или еще один манипулятор, играющий в свои жестокие игры.

— Хорошо, — его ровный, уверенный голос, кажется, проникает прямо в душу. — Раз ты так настойчива, я скажу тебе правду. Я просто дал тебе оружие. Без всякого скрытого умысла.

Я в полном недоумении. Сердце, только что готовое выпрыгнуть из груди, разочарованно замирает.

Я растерянно смотрю на разбросанные по земле лопату и топор. Это он называет оружием? Против кого? Неужели, против дракона?

— Извини, но я не понимаю… — шепчу я, глядя на разбросанные по полу лопату и топор. — Какое еще оружие?

Гримвольд усмехается, видя мое замешательство. Он делает шаг ко мне, и его взгляд становится еще глубже, еще серьезнее.

— Когда я увидел тебя вчера, здесь, перед разъяренной толпой, я увидел не просто жену нашего врага. И даже не просто несправедливо обвиненную женщину. Я увидел воина.

Я ошарашенно смотрю на него.

Воина?!

Он точно говорит про меня? Дарью, простого бухгалтера с тридцатилетним стажем?

— Ты стояла одна против всех, — продолжает он, и его грозовые глаза смотрят на меня с такой пронзительной серьезностью, что у меня перехватывает дыхание. — Готовая сражаться не мечом, а умом и отвагой. Твоя цель — не завоевать земли, а отвоевать свою жизнь. Твое поле битвы — не поле брани, а этот захудалый, проклятый клочок земли. Но каждому воину нужно оружие. И я всего лишь дал тебе твое. — Он кивает на разбросанные инструменты. — Лопата, чтобы возделывать землю. Топор, чтобы строить. Это оружие созидателя, а не разрушителя. Это оружие для твоей войны, Даллия. Вот и все мои мотивы.

Я стою, ошарашенная, и не могу вымолвить ни слова. Его слова… они проникают глубже, чем любой поцелуй, чем любое прикосновение.

В горле стоит ком, а к глазам подступают слезы.

За всю свою жизнь, ни в том мире, ни в этом, никто и никогда не говорил мне ничего подобного.

Мой бывший муж видел во мне обслугу. Дориан видит вещь, которую нужно сломать и подчинить. Местные видят жену врага. И только он… этот суровый, опасный мужчина увидел во мне личность. Воина, равного себе по духу.

Это признание… оно дороже любого золота, ценнее любой благодарности.

Я хочу что-то сказать, поблагодарить, но слова застревают в горле. Хотя, кажется, Гримвольд и не ждет от меня никакого ответа.

Он понимает все по моему взгляду.

С легкой, понимающей улыбкой, он кивает мне и разворачивается, чтобы уйти.

Этот разговор окончен.

Но на пороге Громвальд снова останавливается.

— Да, и еще одно, — бросает он через плечо. — Насчет твоего мужа. Если бы мы так боялись, что он превратит это место в пепел, мы бы не рисковали вступать с ним в открытое столкновение. Но то, что ты смогла одним словом остановить кровопролитие… это дорогого стоит.

Он поворачивает голову и смотрит на меня своими пронзительными грозовыми глазами.

— И, чтобы ты знала, Дориан — не единственный дракон в этих краях.

После чего, он уходит.

Окончательно.

А я остаюсь стоять посреди своей разрушенной хибары, одна.

В ушах до сих пор звучит его последняя фраза.

Не единственный дракон… Что это значит? А кто еще?

Неужели… он?

Или же, хозяин того замка на холме, который я приметила недавно?

И если вдруг он тоже дракон, то почему он так разительно отличается от Дориана?

В голове — полный сумбур.

В душе — буря из благодарности, смущения, зарождающейся симпатии и тысячи новых вопросов.

Вопросов стало еще больше, чем ответов. Но паника ушла. Осталось только оглушительное, пьянящее чувство надежды и твердая, как сталь, уверенность в том, что я на правильном пути. И я обязательно со всем разберусь.

Я медленно подхожу к разбросанным инструментам.

Беру в руки лопату. Деревянная ручка гладкая и теплая.

Это не просто подарок. Это не подачка.

Это оружие.

И я клянусь, я использую его, чтобы отвоевать себе новую жизнь.

На моих щеках вспыхивает румянец запоздалого стыда.

Я думала, Громвальд издевается, сомневается в моих силах. А он… он, оказывается, все понял с самого начала.

Понял мою суть лучше, чем я сама.

Я не воительница с мечом, я дачница с лопатой. И моя война — это война за право жить на своей земле.

Сегодня в очередной раз все изменилось. Мой первоначальный план — тихо отсидеться здесь год, копаясь в грядках, а потом получить развод — рассыпался в прах.

Дориан не оставит меня в покое. Его уязвленное эго, его драконья мания все контролировать не позволят ему просто ждать.

Он будет давить и ломать. И чтобы избавиться от него навсегда, чтобы выкупить свою свободу, придется по-настоящему бороться.

Но если он думает, что я сдамся, он сильно ошибается. Пятьдесят золотых, конечно, не три копейки, но и не миллиард. Задача сложная, но выполнимая.

В конце концов, я бухгалтер. Я умею считать деньги и составлять планы. А значит, справлюсь даже с такой задачей.

И для начала нужно провести, так сказать, разведку боем. Понять, что к чему на местном рынке, прицениться, провести маркетинговое исследование.

Собравшись с духом, я снова иду в город. На этот раз люди на улицах смотрят на меня иначе. Во взглядах все еще есть настороженность, но враждебность сменилась чем-то иным. Любопытством, интересом. На меня смотрят, как на диковинку, а не как на прокаженную.

Я стараюсь не обращать внимания на эти взгляды, тихие перешептывания и держу спину прямо.

Рыночная площадь гудит, как растревоженный улей.

Запахи свежего хлеба, сыра, кожи и навоза смешиваются в один густой, терпкий аромат. Я хожу между рядами, внимательно все изучая.

Вот горы репы, мешки с ячменем, грубая, но прочная керамика. Простые ткани, соленая рыба. Все это стоит недорого.

А вот лавка с выпечкой — крошечные, неказистые пирожки с мясом продаются за такие деньги, что у меня глаза на лоб лезут. Фруктов почти нет, овощей, кроме репы и лука, — тоже.