Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 3

Попрощаться со мной сыновья всё-таки пришли.

Я как раз наблюдала за тем, как горничная укладывала в дорожный сундук те платья, что я решила взять с собой, когда Стивен и Тиррел застыли на пороге. По моему знаку служанка удалилась, и в комнате воцарилось тягостное молчание.

Мы так и стояли на расстоянии, не решаясь что-то сказать или сделать. Я боялась, что если попытаюсь что-то сказать, то слёзы вырвутся наружу. А чего боялись мои мальчики, я не знала.

— Я уверен, матушка, что отец позаботится о вас! Да, вы перестанете быть княгиней, но сохраните тот образ жизни, к которому вы привыкли. Быть может, отец позволит нам хоть изредка вас навещать, и тогда…

— Навещать меня? — с моих губ всё-таки сорвался стон. — Где навещать, Стив? В монастыре?

Сыновья переглянулись и теперь смотрели на меня в немом изумлении.

— Разве он вам этого не сказал? Что сразу же после того, как на свет появится ваша сестра, я должна буду удалиться в тихую обитель и провести там остаток своих дней. Я лишена буду возможности хоть что-то знать о своих сыновьях и дочери. А ваша сестра, которую ваш отец не желает признавать официально, будет отдана на воспитание в чужую семью!

Я уже не хотела притворяться! Я не хотела делать вид, что этот развод состоится при обоюдном согласии и что мой муж поступит со мной как благородный человек.

Хотя бы мои дети должны были знать правду!

— На-на-наверняка ты ошибаешься, мама! — пролепетал Тир. В минуты крайнего волнения он начинал заикаться, и это сильно беспокоило и его отца, и его самого. — Отец никогда не сделает этого!

Для них князь Амальфи был образцом для подражания. Сильный, мудрый, отважный. От его взгляда трепетали вассалы. И даже король, который приходился ему сюзереном, вел себя с ним как с равным.

Я хотела сказать, что они просто еще недостаточно хорошо знают своего отца, но не успела этого сделать, потому что дверной проход загородила фигура Реджинальда.

— Ты сказала уже довольно, Лаура! — ледяным тоном молвил он. А потом перевел взгляд на сыновей и велел: — Оставьте нас!

Стивен торопливо обнял меня и пошел к дверям. А Тиррел задержался рядом со мной. Тот самый возраст, когда мальчик уже отчаянно хочет быть похожим на своего отца, но при этом в глубине души всё еще остается ребенком.

— Стив, Тир! — выдохнула я. — Прошу вас, не забудьте о том, что у вас будет сестра! Я прошу не за себя! Только за нее!

Я должна была позаботиться о ней хоть так! Я хотела знать, что хотя бы мои сыновья за ней присмотрят. Даже если она будет расти в чужой семье.

— Я сказал, довольно! — повысил голос князь, и наши сыновья поторопились выйти из комнаты.

Я закусила губу, чтобы унять рыдания. Муж не любил моих слёз. Они всегда приводили его в бешенство. А я привыкла быть послушной.

— Чего ты добиваешься, Лаура, настраивая наших сыновей против меня?

Реджинальд вперил в меня тяжелый взгляд, и прежде это заставило бы меня опустить голову, отвернуться. Но сейчас я смотрела прямо на него.

— Я всего лишь хочу, чтобы они позаботились о своей маленькой сестре. Раз уж ты не желаешь считать ее своей дочерью.

— Я же сказал тебе, что позабочусь о ней сам! Да, она не будет знать, что она Амальфи, но для нее найдут семью, которая воспитает ее. А как только она достигнет положенного возраста, ее отдадут замуж, и все заботы о ней на себя возьмет ее муж.

Он даже не понимал, как ужасно это звучало. В его собственной картине мира не было места любви, и собственную дочь он тоже собирался ее лишить. И будет ли малышка счастлива при том плане, который придумал он, его не волновало.

— Позволь мне взять ее с собой в монастырь! Там ее тоже воспитают, как подобает. Но там хотя бы рядом с нею буду я. А потом, когда она вырастет, она сама выберет свой путь.

Но князь мотнул головой.

— Я уже сказал тебе свое решение, Лаура! И никакие твои слёзы его не изменят!

Когда я выходила за него замуж, я уже знала о его суровом нраве. Но ко мне он хотя бы старался относиться по-особому. По-своему любил и жалел. Так, как умел. И я была благодарна ему за это. И всегда знала, что для него на первом месте будет ни семья, ни жена и дети, а долг перед Амальфийским княжеством.

И теперь этот долг требовал от него сына с магическим даром, который должен был успеть появиться на свет в этом году. И ради этого он оказался готов пожертвовать и мной, и нашей дочерью.

— Что я могу взять с собой? — холодно спросила я.

У меня были украшения, которые составили когда-то мое приданое и не имели отношения к Амальфи. Если бы моя дочь осталась здесь, их я оставила бы ей.

— Ты можешь взять с собой всё, что тебе принадлежит. Впрочем, в монастыре тебе не понадобятся дорогие наряды. Да и то место, в котором ты проведешь пять оставшихся до родов месяцев, тоже не предполагает балов и приемов. Но я буду признателен тебе, если ты сама освободишь от своих вещей эти покои. В них скоро въедет новая княгиня, и у нее будет свой подобающий ее статусу гардероб.