Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 6

Да, в старинных домах на окнах первых этажей решетки встречались часто. Но зачем селить в такое помещение гостя?

— Мадемуазель Вуазьен готова вас принять! — доложила вернувшаяся горничная и провела меня в будуар своей хозяйки.

Та сидела в стоявшем у окна кресле-качалке с книгой в руках. Я обратила внимание на то, что это были исторические мемуары — весьма нетривиальное для дамы чтение. А еще я заметила, что на окнах в этой комнате никаких решеток не было.

— У вас есть ко мне какие-то вопросы, мадам Эштон? — она положила и книгу, и лорнет на маленький столик и посмотрела на меня. — Неужели они не могли подождать до ужина? Послеобеденное время я привыкла проводить за чтением или рукоделием.

Она использовала для обращения ко мне мою девичью фамилию. Значит, Реджинальд уже предупредил ее о том, что я не имею права называть себя Амальфи.

— Простите, мадемуазель, я этого не знала. В дальнейшем я постараюсь в это время вам не докучать. Но раз уж сейчас речь зашла о чтении, то я хотела бы знать, могу ли я пользоваться вашей библиотекой и есть ли поблизости магазин, где можно было бы купить книги? И еще я с удовольствием посетила бы лавку с товарами для рукоделия, — чем еще занимать себя в чужом доме в незнакомом городе, я просто не представляла. — И могу ли я для выездов в город пользоваться вашим экипажем или должна брать наемный?

— Да, вы можете пользоваться моей библиотекой, сударыня. Правда, я не уверена, что вы найдете тут книги по своему вкусу. Что же касается ваших выездов в город…, — тут она сделала паузу, — то я полагаю, что в вашем положении это совсем ни к чему. Я сама могу купить для вас то, что вы пожелаете. Напишите мне список того, что вам нужно, и я постараюсь это для вас отыскать.

— Но я хотела бы посмотреть город, — я решила проявить настойчивость. — Я никогда прежде не бывала в Кервелле.

Мне совсем не понравилось, что она пыталась ограничить мое перемещение. Я понимала, что она делала это по совету своего племянника.

— Уверяю вас, мадам, что тут нет ничего примечательного. Это обычный провинциальный город. Так что такие прогулки вряд ли будут вам интересны.

Она ненавязчиво пыталась убедить меня не выходить из дома. Но если на это существовал запрет, то я хотела, чтобы я сказала это прямым текстом.

— Я люблю маленькие провинциальные городки, — я заставила себя улыбнуться.

Мадемуазель Вуазьен помедлила немного, но всё-таки решила признать:

— Его светлость просил меня присмотреть за вами до тех пор, пока вы не разрешитесь от бремени, и мне не хотелось бы, чтобы вы покидали пределы этого дома.

Я почувствовала, как запылали мои щеки. Но постаралась сохранить внешнее спокойствие.

— Но я же не пленница в вашем доме, правда? Его светлость более не является моим мужем и не может определять правила моего поведения.

— Вы бывшая княгиня Амальфи! — почти с негодованием воскликнула мадемуазель Вуазьен. — И это накладывает на вас определенные обязательства! Вы не имеет права уронить честь имени хозяина княжества!

— Его светлость запретил мне пользоваться фамилией Амальфи, а значит, и освободил меня от подобных обязательств.

— Это не так, сударыня! — она покачала головой. — Эту фамилию продолжают носить ваши сыновья, и вы должны думать и об их интересах. И уж, разумеется, мой племянник не может позволить вам поступать так, как вам заблагорассудится. Уверена, что после того, как вы сами задумаетесь об этом, вы поймете, что он прав.

— Он мне уже не муж! — возмутилась я. — С чего бы ему определять мои решения?

Я знала, что Реджинальд не переменит своего мнения. Но его самого и не было в Кервелле. А вот достучаться до мадемуазель Вуазьен мне бы хотелось. Ее помощь и поддержка пришлись бы весьма кстати.

— Мне кажется, сударыня, вы не вполне понимаете, в каком положении вы сейчас оказались. Общество с осуждением относится к разведенным женщинам, и оно не примет вас, — она произнесла это с чувством некоторого превосходства. — Так что монастырь это именно то место, где вы можете скрыться от сплетен и людского презрения.

К сожалению, во многом она была права, и возможно, я даже согласилась бы с этим, если бы… Если бы не моя малютка.

— Но, мадемуазель, вы как женщина должны меня понять! — попыталась я воззвать к ее доброте. — Я всего лишь хочу позаботиться о своей дочери. Она не должна расти в чужой семье! Не должна чувствовать себя сиротой!

— Она не будет чувствовать себя сиротой. Мы с Реджинальдом позаботимся о том, чтобы она попала к хорошим людям.

— Никто не сможет позаботиться о ней лучше, чем родная мать! Почему вы отказываете мне в праве быть рядом с дочерью? У вас совсем нет сердца?

Похоже, что это было именно так. Мадемуазель Вуазьен глушила в себе все те чувства, что могли сделать ее более слабой. И подавив их в себе, она полагала, что точно так же должны поступать и другие.

— Иногда чужие люди, сударыня, куда лучше могут понять, что именно пойдет ребенку на пользу. Ваша дочь получит всё то, что и надлежит иметь девочке ее возраста. На сем позвольте считать наш разговор завершенным. Я хотела бы вернуться к чтению.

И она снова взяла в руки книгу и лорнет.