Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 10

Я не сомневалась, что это тот самый подавляющий волю амулет. И если я надену его, то уже спустя какое-то время перестану быть сама собой и стану во всём послушна и Реджинальду, и мадемуазель Вуазьен. И я подпишу всё, что они пожелают. С соглашусь удалиться в монастырь, и отдать свою малютку-дочь чужим людям.

— Прошу вас, вспомните о том, что я двадцать лет была вашей женой! — в присутствии его тети я не могла обратиться к нему на «ты», как делала, когда мы были только вдвоем. — Неужели для вас это ничего не значит? Подумайте о наших сыновьях! О дочери, которая скоро появится на свет! И не заставляйте меня делать того, что противно моей воле!

По моим щекам текли слёзы, но Реджинальд остался к ним равнодушен. Ничто не дрогнуло в его лице, и суровый взгляд ничуть не потеплел.

— К чему всё это, Лаура? Ты всё равно сделаешь то, чего хочу я. Так зачем устраивать эти сцены, которые тебя совсем не красят? Или ты хочешь, чтобы я позвал своих охранников и приказал им держать тебя, пока Корнелия надевает на тебя амулет?

Я содрогнулась. Неужели он был способен и на такое? Унизить свою бывшую жену, мать своих детей в присутствии посторонних людей?

Но к этому была не готова я сама. И потому, когда Вуазьен подошла ко мне со своим амулетом, я уже не сопротивлялась и позволила ей повесить цепочку с кулоном на мою шею.

— Вы не имеете права снимать его, мадам, ни днем, ни ночью! — медленно произнесла она. — Вы поняли меня, мадам?

Она смотрела мне прямо в глаза. И теми остатками сознания, которые еще подчинялись мне самой, я поняла, что внушение уже началось. Потому что я послушно кивнула:

— Да, мадемуазель!

И если в первые мгновения после этого я еще чувствовала горечь из-за того, что подчинилась, то вскоре мне стало уже всё равно.

А Реджинальд протянул Корнелии испорченный документ и вытер белым платком испачканные чернилами руки.

— Вызовите утром писца и велите ему подготовить новый экземпляр! Мне нужно, чтобы завтра к обеду Лаура поставила на нём свою подпись.

— О, она поставит, можете даже не сомневаться! — рассмеялась та. — Теперь с этим не будет никаких проблем, — а поскольку я всё так же стояла посреди комнаты, она повернулась ко мне и сказала: — Вы можете идти отдыхать, милочка!

Я поклонилась и вышла в коридор. Я всё еще понимала, что поступаю так, как хочу не я, а кто-то другой, и что нужно как-то с этим бороться. Но одного понимания было мало, а довольно быстро из моего сознания ушло и оно.

И когда я вернулась в свою комнату, я не ощущала уже ничего. Все чувства словно исчезли. Я не испытывала ни страха, ни обиды, ни ненависти. Только равнодушие. И я легла на кровать.

Поэтому когда дверь приоткрылась, и я увидела рыжую голову мадемуазель Тэйлор, я даже не двинулась с места. И даже то, что зеленые глаза девушки смотрели на меня с неприкрытым удивлением, никак на меня не подействовало.

— Мадам Эштон, могу я войти?

Я кивнула, и она проскользнула в комнату.

— Вы хотите меня о чём-то спросить, мадемуазель? — это было видно по выражению ее лица.

— Да, если позволите! Тот господин, что прибыл недавно, это князь Амальфи? Я видела его в окно. И ведь сейчас вы разговаривали именно с ним?

Я кивнула еще раз:

— Да, это князь Амальфи.

— И вы говорите об этом так спокойно? — изумилась она. — Ведь речь идет о хозяине этих мест! Неужели вы лично с ним знакомы?

В другое время я наверняка отделалась бы общими фразами и не сказала ей правду, побоявшись назваться бывшей княгиней Амальфи. Но сейчас мне было настолько всё равно, что я не стала ничего скрывать.

— Этот господин мой бывший муж.

— Бывший муж? — интерес и удивление во взгляде девушки сменились недоверием. — Не хотите же вы сказать, что были княгиней Амальфи?

— Именно это я и хочу сказать, мадемуазель, — подтвердила я.

— О, это очень печально! — протянула она. — Я хочу сказать, что печально то, что вы расстались. И что его светлость, оказывается, совсем не таков, каким он кажется со стороны. До этого дня я видела его всего дважды, если, конечно, одним разом можно считать его портрет в книге дворянских родов Ридении. А второй раз я видела его самого на Ратушной площади Кервелла, когда он выступал там по случаю прибытия в наш город нового градоначальника. Он показался мне благородным человеком. Но если бы он на самом деле был таковым, то не поступил бы с вами столь жестоко.

Я ничего не сказала в ответ на эти слова, и она посмотрела на меня еще внимательней. И когда она заметила амулет на моей шее, то ее зеленые глаза распахнулись еще шире.

— О, нет! — воскликнула она. — Неужели он сделал это сам?

Что-то дрогнуло в этот момент внутри меня. Но эта едва появившаяся на сердце трещинка тут же затянулась.

— Ну, ничего! — вдруг бодро заявила девушка. — Сейчас мы это исправим. Ведь вы же сами разрешили мне это сделать. А если вы передумаете, я просто надену его на вас снова, только и всего.

И прежде, чем я успела что-то сделать или сказать, она протянула руку и сняла с меня висевшую на шее цепочку.