Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 11

Я надела амулет, но содрогнулась при этом, ожидая возвращения того странного состояния, которое исчезло только несколько минут назад. Но нет, ничего подобного не случилось. Мой ум был ясен, а желание противостоять козням Реджинальда и его тетушки стало еще сильнее.

— Что ему нужно было от вас теперь, когда вы уже не его жена? — спросила Лидия. — Почему он не хочет оставить вас в покое? И почему он настаивает на вашем уходе в монастырь? Разве это не слишком жестоко по отношению к вашему будущему малышу?

Ответов на некоторые из этих вопросов не знала и я сама.

— Ему нужно было, чтобы я подписала документы о разводе. А еще отказ от притязаний на принадлежность к семейству Амальфи от имени моей дочери. Той самой малютки, которую отец уже невзлюбил, хотя она еще даже не появилась на свет. А что касается монастыря… Для князя всегда была слишком важна честь его рода, и он боится, что если я останусь в миру, то смогу бросить на нее тень. Вдруг я снова выйду замуж и — о, ужас! — попытаюсь стать счастливой с другим мужчиной.

Девушка фыркнула, показывая свое отношение к этому, а потом сказала:

— И что вы намерены делать? Выполните покорно всё то, что он требует?

Как бы ни грустно было признавать это, но если бы я не ждала ребенка, я бы не ослушалась бывшего мужа. Я так привыкла ему повиноваться, что просто не умела поступать по-другому. Он был не только моим мужем, но и моим господином, и прежде я не сомневалась, что он куда лучше, чем я, знает, как мне следует поступать.

Но теперь речь шла не только обо мне, но и о мой дочери. Я не хотела, чтобы она росла в чужой семье, возможно, без любви и ласки. Что, если она попадет в руки женщины, похожей на мадемуазель Вуазьен?

От этой мысли я содрогнулась.

— Я не знаю, что мне делать, — призналась я. — Я слишком слаба, чтобы противостоять самому князю Амальфи. И у меня нет денег, чтобы попытаться от него сбежать.

Мадемуазель Тэйлор надолго задумалась. Было видно, что она не из тех, кто отступает перед трудностями, но это дело оказалось слишком сложным и для нее. Наконец, она произнесла:

— Полагаю, вам придется подписать те документы, которые привез ваш муж. Вступать с ним в открытый конфликт было бы неблагоразумно. А вот когда он уедет из Кервелла, мы попробуем что-нибудь предпринять.

— Но что, Лидия? — воскликнула я. — Я никогда и никуда не ездила одна. Даже если я смогу сбежать из этого дома, то куда я пойду потом? На постоялом дворе я не смогу снять даже самую захудалую комнату. И не смогу нанять экипаж, чтобы уехать из города. Да и мадемуазель Вуазьен быстро заметит мое отсутствие и поднимет тревогу.

— Я непременно что-нибудь придумаю, — пообещала она. — А сейчас мне лучше вернуться в свою комнату, чтобы никто ни о чем не догадался. И помните, что вы должны вести себя так, чтобы никто не усомнился, что ваша воля подчинена тому, кто надел на вас амулет!

Она выскользнула из комнаты, а я попыталась заснуть. Мне совсем не хотелось подписывать тот документ, что касался прав моей дочери на фамилию Амальфи, но я понимала, что пока я не сделаю этого, Реджинальд не оставит меня в покое.

Поэтому утром, когда меня снова вызвали в кабинет, где уже ждал меня мой бывший муж, я покорно взяла перо и поставила на бумаге свою подпись.

— Я же говорила, что сейчас она сделает всё, что потребуется, — удовлетворенно улыбнулась Корнелия. А потом посмотрела на меня и кивнула: — Вы всё сделали правильно, дорогая! А теперь вы можете вернуться в свою комнату. Я скажу горничной, чтобы она принесла вам рукоделие. Что вы предпочитаете — вышивку или вязание?

Я выбрала вязание, и она заверила меня, что пришлет и шерстяную пряжу, и спицы, и крючки. Она была само великодушие.

И только когда я уже шла к дверям, я услышала голос Реджинальда:

— Постой, Лаура!

Я остановилась.

Он подошел ко мне, взял за плечи и развернул меня к себе. Мне показалось, что в глазах его мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но наверняка лишь показалось. Потому что уже в следующее мгновение его взгляд снова стал холодным.

— Надеюсь, ты понимаешь, Лаура, что я не мог поступить по-другому. Величие Амальфии важнее, чем наше личное благополучие. Ты знала о моих приоритетах, когда выходила за меня замуж. Ты должна была подарить мне сильного наследника, дракона, который смог бы выполнить то, о чем говорится в предсказании. Но ты не сделала этого. Оба наших сына слабы и ни на что не годятся. А наш третий ребенок — и вовсе девочка. У меня не было выбора.

Ах, как мне хотелось сказать ему, как сильно я его ненавижу! И что выбор у него был — продолжать верить предсказанию, которое могло вовсе никогда не сбыться, или держаться за то, что у него на самом деле было. Он предпочел иллюзию своей семье. Не синицу в руках, а журавля в небе. И что, возможно, однажды он об этом выборе пожалеет.

Но я не могла сказать этого, не выдав себя. Если бы я возразила ему хоть слово, Корнелия бы догадалась, что амулет не действует. А этого нельзя было допустить.

Поэтому я лишь наклонила голову.

— Вы имели право так поступить, ваша светлость! И я вас ни в чем не виню.

Его руки жгли мне плечи, и когда он отпустил меня, я испытала почти облегчение. А вернувшись в свою комнату, дала волю слезам. И в этих слезах было всё — и разбитые надежды, и страх перед тем, что ожидало нас с дочерью, и осознание того, что герцог Амальфи теперь действительно совершенно чужой для нас человек.