Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 16. Князь Амальфи

— Я тоже рад вас видеть, мадемуазель! — я поклонился и коснулся губами ее затянутой в белую перчатку руки.

Я познакомился с ней в прошлом году на балу в королевском дворце, где она была в числе дебютанток сезона. Дебюты обычно происходили в восемнадцатилетнем возрасте. Значит, сейчас ей было девятнадцать.

Пожалуй, кто-то сказал бы, что разница между нами была слишком большой — три десятка лет. Но для дракона это было несущественно. И теперь я ощупывал ее пристальным до неприличия взглядом.

И сразу заметил, как зарделись ее щеки.

— Надеюсь, вы будете на балу у герцога Эрсона, ваша светлость? — она поднесла веер к лицу, хотя на улице и так было ветрено.

— Конечно, мадемуазель! — улыбнулся я. — Как я могу пропустить бал, на котором будете вы?

В ее взгляде появилось удивление, смешанное с недоверием. Похоже было, что она пыталась понять, не издеваюсь ли я над ней.

Это было объяснимо. Прежде не проявлял интереса к молодым барышням в столице. Но я не сомневался, что новость о нашем с Лаурой разводе уже достигла салонов Рамсдейта. Не случайно же Клэр спросила, буду ли я не этом балу.

В этом сезоне я буду самым завидным женихом Ридении после его величества. Но мадемуазель Кюри не может рассчитывать на то, чтобы стать королевой. А значит, для нее именно я буду пределом мечтаний. И не только для нее. И пусть я уже не так молод, но во многом еще способен дать фору столичным юнцам.

Вереница карет, наконец, стала двигаться к воротам побыстрее, и мы с мадемуазель Кюри разошлись по своим экипажам.

В Рамсдейте у меня не было своего дворца. В этом просто не было необходимости. Я посещал столицу нечасто, и мне вполне хватало небольшого, но роскошного особняка, что стоял на одном из самых красивых бульваров.

И тут уже было всё готово к моему приезду. Прекрасно вышколенный дворецкий, встретив меня на крыльце, справился, как прошло путешествие. И я видел, что с его губ едва не сорвался другой вопрос — о самочувствии княгини Амальфи. Но он вовремя спохватился, и лишь уголки его печально опустились.

Да, меня наверняка будут спрашивать о Лауре и во многих других местах. Кто-то еще не знает о том, что мы развелись, а кто-то захочет намеренно поставить меня в неловкое положение. Но такой интерес естественен. Разводы в столь знатных семействах случались крайне редко и давали обширную пищу для светских сплетен.

Я принял ванную и сменил дорожную одежду на парадный мундир. А вот от обеда отказался, хотя стол был уже накрыт. Меня уже ждали в канцелярии королевского дворца с подписанными Лаурой бумагами. Да и засвидетельствовать свое почтение королю тоже было необходимо. Пока Амальфия является частью Ридении не стоило пренебрегать правилами хорошего тона.

Свои дела в канцелярии я решил довольно быстро, и клерк в толстой книге сделал запись о нашем разводе. При этом он выразительно посмотрел на меня, словно ожидал увидеть на моем лице что-то вроде сожаления.

Когда я вышел из канцелярии, ко мне подошел личный секретарь его величества и сообщил, что его величество приглашает меня разделить с ним обеденную трапезу. А ведь я даже не просил монарха об аудиенции!

Я охотно согласился, надеясь, что за столом соберется не слишком много народа. Но действительность превзошла мои самые смелые ожидания — обед был накрыт только для нас двоих.

— Я подумал, ваша светлость, что так нам будет удобнее разговаривать! — его величество поприветствовал меня улыбкой.

Королю Ридении Персивэлу Четвертому недавно исполнилось тридцать лет. На престол он вступил всего два года назад, когда скончался его отец, Песивэл Третий. И будучи неопытным монархом, он не стеснялся спрашивать моих советов.

Он был неженат и бездетен. Его первый брак с принцессой Таскании закончился трагично несколько лет назад — молодая супруга умерла при родах, и младенец тоже не выжил. И теперь его величеству искали другую достойную партию.

Так что король был одинок и крайне недоверчив.

— Кажется, вы расторгли ваш брак, ваша светлость? — он облек это в форму вопроса, хотя сам прекрасно знал на него ответ.

— Да, ваше величество! — подтвердил я, позволяя лакею положить в мою тарелку порцию запеченного перепелиного мяса.

— Но, как я слышал, ваша супруга находилась в положении?

О да, я знал, что этих вопросов мне было тоже не избежать. Сколько бы я ни заплатил столичному доктору-магу, это не удержало бы его от желания сделать такую информацию достоянием общественности.

— Простите, ваше величество, но Лаура более не моя супруга. И я мне не хотелось бы ее обсуждать.

Он кивнул, признавая за мной право на это. Но всё-таки не удержался от комментария:

— Вы всё еще верите в то, что предсказание исполнится? Не пора ли перестать думать об этом, ваша светлость? Разве Амальфии плохо быть частью Ридении? Разве мы в чём-то ущемляем вас?

Я стиснул нож и вилку, которые держал в руках, и заставил себя мысленно сосчитать до десяти. Это была та тема, которую я не мог обсуждать спокойно. Такие люди, как его величество, никогда не смогут понять, что значит быть свободным. Потому что сами они никогда не пытались стать таковыми. И несмотря на то, что мой собеседник было первым лицом страны, на самом деле было не так много решений, которые он мог принимать единолично.