Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 21. Князь Амальфи

Почти вся дорога от Вереи до моста через Кирузу, разделявшую две страны, была заполнена экипажами. Были тут и дорогие кареты, и простые крестьянские телеги с товарами, что везли на ярмарки или с ярмарок.

В сопровождавшем меня отряде были офицеры и солдаты, которые несли службу в моем дворце в Амальфии и знали Лауру в лицо. Я не мог надеяться только на себя. Было уже темно, а народу по пути к границе было слишком много.

Мы светили в лицо каждому путнику, заглядывали в каждый экипаж. И чем ближе мы подбирались к мосту, тем больше я впадал в ярость. Дорога из-за прошедшего недавно дождя превратилась в болото, и копыта лошадей вязли в набухшей глине. Мы насквозь промокли, и как я ни бодрился, ночной холод давал о себе знать.

Мы добрались до поста пограничной стражи, въезд на мост был уже перекрыт. И стражники были не слишком рады тому, что мы их разбудили. И только когда я назвал себя, раздражение на их сонных лицах сменилось подобострастием.

Но на мой вопрос они ответить не смогли.

— За день тут проходит слишком много народа, ваша светлость! Разве всех упомнишь? Да и дождь сегодня лил как из ведра, и все кутались в плащи и прикрывали головы широкополыми шляпами, — сказал один.

— Ежели вы изволите назвать нам имена тех женщин, которых вы разыскиваете, — подхватил другой, — то мы посмотрим записи в своей книге.

Конечно, я назвал имена, но я не сомневался, что ни Лауры Эштон, ни Лидии Тэйлор в этих списках не окажется. У них не было подлинных документов, а если они догадаются выправить фальшивые, то уж точно не на свои настоящие фамилии.

И оказался прав. В книге они записаны не были.

Да, возможно, они поехали другим путем и не решились отправить за границу, не имея документов. И тогда наверняка мои люди найдут их на дороге, что вела в столицу или, напротив, на юг страны. Но именно этот вариант казался мне самым логичным. И именно поэтому сам я поехал сюда.

— Ваша светлость! — лейтенант Розингс, спешившись, подбежал ко мне в большом волнении. — Я поспрашивал людей, что стоят почти у самых ворот, и несколько человек уверенно сказали, что они видели, как незадолго до закрытия ворот через них прошла беременная женщина со спутницей.

— Вот как? — я обернулся к стражникам, и те затряслись от страха.

— Простите, ваша светлость, но мы не помним их! Если та дама была закутана в плащ, то как бы мы смогли понять, что она в положении?

И повторное изучение списка пересекших границу людей ничего не дало. Стража упорно твердила одно — народу было слишком много, и они не обратили внимание на тех женщин, что меня интересовали.

Но я подозревал другое. Мне было хорошо известно, что стража в таких пунктах имела обыкновение пускать через границу людей без документов за соответствующее вознаграждение. В таком случае никакие записи в книгу не вносились вовсе. А деньги, что платили эти люди, делились пополам между стражей по обе стороны границы.

И именно так Лауре было проще всего перебраться в Тасканию. Да, это требовало большой мзды. Но у нее были с собой драгоценности ее семьи, и как раз ими она и могла расплатиться.

Я заскрежетал зубами и потребовал, чтобы стража немедленно открыла ворота.

— Простите, ваша светлость, но это невозможно! Указ его величества запрещает проход через границу с десяти часов вечера до пяти часов утра. И даже ради вас мы не можем его нарушить.

Я готов был смести их с моста, но офицер Розингс призвал меня к благоразумию:

— Даже если вы въедете на мост, вас не пропустят на ту сторону реки. Ворота со стороны Таскании тоже закрыты.

Он был прав. Для тасканийских стражников мой титул ничего не значил, и если бы я вздумал прорываться с боем, меня бы обвинили в вооруженном нападении на соседнюю страну. А если я собирался искать Лауру там, мне нужно было быть осмотрительным и не портить отношения с тасканийцами.

— Да и рассвет уже близок, ваша светлость, — указал мне на розовеющее небо лейтенант.

Но прошло еще не меньше часа, прежде чем ворота открылись. Разумеется, нас пропустили первыми, но у Лауры и ее спутницы всё равно были несколько часов форы. И ситуация осложнилась, когда стражники и по ту сторону границы тоже сказали, что не помнят никакой беременной женщины, которая проходила через их пост накануне.

Но поскольку другие путешественники в один голос уверяли, что такая женщина всё-таки была, не приходилось сомневаться, что она въехала в Тасканию нелегально. И в какую сторону она направилась, когда пересекла границу, мы не знали.

От моста шли три дороги. Та, что поворачивала направо, вела в Горный край. Та, что налево — в Тосну, столицу. А та, что шла прямо — в центр страны, где было много больших городов, в которых было легко затеряться.

Конечно, мы разделились и поехали по всем трем дорогам. Но эти дороги спустя десяток лье тоже начинали ветвиться, превращаясь в огромную запутанную сеть. А нас было слишком мало, чтобы мы могли проверить каждую деревушку и каждый город.

Так что, когда и спустя неделю поиски не увенчались успехом, я вынужден был признать свое поражение. Лаура смогла ускользнуть от меня. И когда я думал об этом, в моем сердце, помимо досады и гнева, было и что-то еще — быть может, уважение к моей бывшей жене. Я и прежде ее уважал, но как мать моих детей, как женщину. Сейчас же, когда она впервые осмелилась выступить против меня, я подумал о ней как о достойном себя сопернике. И если бы ставки не были столь высоки, я бы даже порадовался тому, что такая ситуация возникла. Но теперь радоваться не получалось.