Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 26. Князь Амальфи

Я посмотрел на сыновей. Стивен побледнел и сжал хрустальный бокал с такой силой, что его ножка сломалась, и, должно быть, порезала руку, потому что на белоснежной скатерти тут же появились красные пятна.

А глаза Тиррела наполнились слезами. Мы встретились взглядами, и в его взгляде я прочитал ужас.

Я поднялся из-за стола, швырнул салфетку в тарелку с недоеденным мясом и подал знак лейтенанту следовать за мной.

Мне было жаль, что я велел Розингсу рассказать о причине его приезда прямо в столовой зале. Сначала я должен был выслушать его сам. Да, мои сыновья уже не были детьми, и я всегда выступал за то, чтобы формировать у них по-настоящему мужской характер, но всё-таки они не заслуживали того, чтобы узнать о смерти матери вот так.

Мы прошли ко мне в кабинет, я расположился в кресле за своим столом, а лейтенанту указал на стоявший по другую сторону стола стул.

— Как вы смогли найти Лауру? И почему вы не сделали этого раньше?

— Простите, ваша светлость! — уже севший было на стул лейтенант снова вскочил.

— Сядьте! — резко сказал я. — И расскажите обо всём по порядку.

Он кивнул и приступил к рассказу.

— Вынужден признаться, ваша светлость, что мы нашли ее след совершенно случайно. Хотя мы делали всё, что могли. Но искать человека в незнакомой стране, не зная имени, по которым он там находится, всё равно что искать иголку в стоге сена.

Это я прекрасно понимал. И не требовал от них невозможного.

— Я побывал почти во всех крупных городах Таскании и свёл знакомство со всеми ювелирами, о которых мне было известно. И каждому из них я оставил описание фамильного перстня вашей супруги.

Это была единственная драгоценность, которую я себе явно представлял и смог описать. От матери Лаура получила и другие украшения, но ни одно из них я не помнил. Я никогда не обращал внимания на эти женские штучки. А с перстнем она почти не расставалась, так что его внешний вид ясно отложился у меня в памяти.

— И вот полторы недели назад, — продолжал рассказывать Розингс, — я получил письмо от ювелира из Бремдена. Он сообщил мне, что ему принесли перстень с крупным изумрудом, очень похожий на то описание, что я оставлял. Я немедленно отправился туда. Сомнений не было — это был перстень мадам Лауры. Ювелир сказал, что его принес ему весьма почтенный житель города — врач.

Лейтенант старался передать мельчайшие детали того, что случилось, и рассказывал столь подробно и неторопливо, что мне захотелось схватить его за шиворот и вытрясти из него всё поскорей.

— Разумеется, я тут же поехал к этому врачу. Оказалось, что за несколько дней до этого его вызвали к роженице, которая никак не могла разрешиться от бремени. Денег, чтобы расплатиться с ним, у нее не было, и вместо них она отдала ему это кольцо. Но его приезд ей не помог. И женщина, и ее ребенок скончались. А поскольку он провел у ее постели почти целый день, он посчитал, что имеет право оставить кольцо себе.

Я сжал кулаки. Никчемный лекаришка, не погнушавшийся вознаграждением, которое на самом деле не заработал!

Я пытался убедить себя, что этот путь Лаура выбрала для себя сама. Она могла остаться в Кервелле, и Корнелия пригласила бы к ней лучшего доктора в городе. Да, с дочерью ей пришлось бы расстаться, но они, по крайней мере, были бы живы.

— Вы выяснили, кем была эта женщина?

— Ее в Бремдене почти никто не знал. Ее квартирная хозяйка и соседи рассказали, что она приехала из Амальфии, когда была уже беременна. Вместе с ней была еще одна женщина, более молодая. По времени всё сходится — судя по всему, это именно та дама, которую мы упустили на пропускном пункте на мосту через Кирузу. Я попросил описать ее, и мне сказали, что это ей было примерно лет тридцати пяти или сорока, очень красивая, со светлыми волосами и голубыми глазами.

При каждом моем слове мое сердце болезненно сжималось. Приходилось признать, что речь шла действительно о Лауре.

— А ее вещи? У нее остались какие-то вещи?

— К моему приезду, от них уже ничего не осталось. Даже если там и были еще какие-то драгоценности, то их наверняка прибрала хозяйка, что сдавала ей квартиру. Я допрашивал ее, но она ни в чём не призналась.

— Но тело Лауры вы не видели?

Он покачал головой:

— Нет, ваша светлость! Когда я приехал в Бремден, погребение уже совершилось. Требовать перенесения тела в Амальфию я не осмелился, не имея на то вашего распоряжения. Всё же речь идет о другой стране.

— А девушка, вместе с которой она приехала? Ее вы нашли? Это та самая Лидия Тэйлор?

— Нет, ваша светлость, ее я не нашел. И не искал. Поскольку квартирная хозяйка сказала, что эта девушка уехала из Бремдена еще до Нового года. Кажется, вышла замуж за какого-то тасканийца.

Он замолчал.

— Если это всё, что вы хотели мне рассказать, то можете быть свободны. Вам следует позавтракать и выспаться. Вы были в пути всю ночь.

Я старался говорить спокойно, не показывая, какая буря бушевала внутри меня. Лейтенант поднялся, поклонился и вышел.

А я тоже встал и подошел к окну.