Развод с драконом. Ты мне больше не нужна

Глава 28

Моя малышка уже просилась на свет. Я чувствовала ее нетерпение.

Живот у меня опустился, мне стало чуть легче, чем в предыдущий месяц, дышать. Исчезло ощущение горечи во рту. А вот передвигалась я уже с трудом.

Это были уже третьи мои роды, и я прекрасно понимала, что они вот-вот случатся. А у Лидии, словно нарочно, появился особенно важный заказ, и белошвейка требовала, чтобы она задерживалась в ее мастерской дольше обычного. И отказаться от этой работы она не могла. Нам сейчас отчаянно нужны были деньги. Ведь для моей крохи столько всего нужно будет купить.

Мы уже обзавелись не новой, но очень красивой люлькой, сшили пеленки и распашонки. Но малышке потребуются хоть какие-то игрушки и теплые вещи, ибо на улице было еще довольно холодно.

Мне было стыдно, что сама я пока работать не могла. Но как только я разрешусь от бремени, я собиралась больше помогать Лидии с ее шитьем. Ведь делать это можно было, не выходя из дома.

— Давай я останусь дома! — сказала Лидия этим утром, когда я попросила ее по дороге на работу зайти к повитухе и попросить ту прийти к нам.

— Это ни к чему, дорогая! — я покачала головой. — Повитухи будет вполне достаточно.

Я совсем не хотела пугать ее. Она была еще юной девушкой, и такое зрелище могло оказаться для нее слишком тяжелым.

Да и чувствовала я себя неплохо, так что надеялась, что роды пройдут нормально.

— Если тебе понадобится помощь, отправь за мной к белошвейке соседского мальчишку. И я сразу же прибегу.

Я постаралась улыбнуться и кивнула. А когда она ушла, я вернулась в свою комнату и убедилась, что всё необходимое для родов подготовлено и в кувшине налита свежая вода.

К моменту прихода повитухи воды уже отошли, и у меня начались схватки. Я лежала на кровати и не смогла подняться, даже когда услышала чьи-то шаги за окном. Я просила Лидию не запирать дверь, потому что боялась, что не смогу ее открыть.

— Кто там? — крикнула я.

— Это я, мадам Барнес! — откликнулась повитуха.

Несмотря на то, что прошло уже несколько месяцев, как я использовала эту фамилию, привыкнуть к ней я так и не могла. Наверно, это объяснялось тем, что я почти ни с кем не общалась, и меня мало кто называл именно так.

Женщина заглянула ко мне в комнату и сказала:

— Я подойду к вам, мадам, как только помою руки!

Она вернулась через пару минут. Коснулась моего покрытого испариной лба, попросила меня поднять рубашку и осмотрела мой живот.

— Не волнуйтесь, мадам, всё будет хорошо! — спокойно сказала она. — Насколько я понимаю, это не первые ваши роды.

Я кивнула. Скрывать это не было никакого смысла.

Женщина сочувственно вздохнула, должно быть, решив, что я потеряла первого ребенка, раз его не было при мне сейчас.

Схватки становились всё болезненней, а промежутки между ними почти исчезли. Я металась по кровати, зажав в зубах чистый платок.

— Тужьтесь, мадам! Тужьтесь! — требовала повитуха.

Она отчаянно пыталась мне помочь, но малышка всё еще не появилась.

— Если хотите, кричите, мадам! Так вам будет легче.

И я кричала. Так громко кричала, что, наверно, переполошила всех соседей. Мне показалось, что такой боли у меня не было даже при первых родах. Хотя, возможно, я ошибалась, ведь с тех пор прошло слишком много времени.

— Головка уже идет, мадам! — сообщила мне повитуха то, что я поняла уже и сама.

Новый приступ боли и новый мой крик. А потом… Потом вместо наших с повитухой голосов я услышала третий голос — голос моей малышки. Она огласила этот мир таким отчаянным криком, что я почти задохнулась от охвативших меня чувств — от облегчения и от радости.

Но если мой ребенок, судя по всему, чувствовал себя хорошо, то я сама всё еще ощущала боль. И в какой-то момент эта боль стала такой невыносимой, что я провалилась в странную темноту.

Сколько времени прошло, прежде чем я пришла в себя, я не знала. Я открыла глаза и чуть приподняла голову от подушки.

В комнате никого не было. Я не заметила, когда ушла повитуха. Да она и не должна была еще уйти! Как она могла оставить меня в таком состоянии?

А может быть, она решила, что я умерла и, испугавшись ответственности, сбежала?

Я попыталась встать с кровати, и с моих губ сорвался стон. Каждое движение давалось мне с большим трудом. Но я должна была дойти до люльки. Должна была убедиться, что с моим ребенком всё в порядке.

Голова кружилась, комната плыла перед глазами. Но я всё-таки смогла сначала сесть на кровати, а потом и встать с нее. Несколько секунд я простояла, держась за ее изголовье. А потом сделала первый шаг. И еще шаг. И еще.

Деревянная люлька стояла у окна, и солнечные лучи, пробиваясь через неплотно задернутые занавески, касались тоненькой, запихнутой в ситцевую наволочку подушечки и маленького одеяльца в пододеяльнике из такой же ткани.

Сердце мое сковало ужасом, когда я увидела, что люлька была пуста. Я схватила одеяльце, подняла его. Но это ничего не изменило. Ребенка не было.