Развод с драконом. Ты же стареешь

Глава 20

Сердце колотится где-то в горле, пока я бегу по коридорам замка. Служанка, видевшая что-то в комнате Алисии, мертва. Совпадение? Нет. Это должно быть связано с убийством отца, с кошмарами, со всем этим кошмаром, в который превратилась моя жизнь. Наконец-то у меня есть что-то конкретное, за что можно зацепиться.

Я резко останавливаюсь перед дверью кабинета дознавателя, пытаясь отдышаться. Стучу, не дав себе времени на сомнения.

— Войдите.

Только сейчас я осознаю, что он мог быть в любой другой точке королевства сейчас. Очень хороший знак!

Трагер сидит за столом, заваленным бумагами. Его брови слегка приподнимаются, когда он видит меня в таком состоянии — запыхавшуюся, с растрепавшимися волосами, с горящими глазами.

— Леди Элисия? Чем обязан... экстренному визиту?

— Мирта мертва, — выпаливаю я, не тратя времени на приветствия. — Служанка Алисии. Та самая, которая должна была подтвердить её алиби во время появления кошмара.

Трагер откладывает перо. Его эмоции спокойны, как зеркальная гладь озера, но сейчас я не обращаю на это внимания.

— Да, мне уже сообщили об этом прискорбном инциденте.

— Но вы не знаете главного, — я подхожу ближе, чувствуя, как внутри разгорается пламя уверенности. — Она видела что-то в покоях Алисии. Что-то напугавшее её настолько, что она предупреждала других быть осторожнее. Она сказала об этом своей подруге Лине.

Я выдерживаю паузу, ожидая реакции, но Трагер лишь смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— И теперь она мертва, — добавляю я. — Это не может быть совпадением. Алисия что-то скрывает, и Мирта знала. Поэтому её убили. Это же очевидно!

Трагер слушает меня с лёгкой улыбкой, которая почему-то начинает меня раздражать. Наконец, он поднимается из-за стола и обходит его, опираясь на край и скрещивая руки на груди.

— Леди Элисия, — его голос звучит мягко, почти снисходительно, — вы представляете интересную теорию. Но давайте разберём её по частям, хорошо?

Его тон заставляет меня насторожиться. Как будто он говорит с ребёнком, который придумал сказку.

— Во-первых, предупреждение быть осторожнее стоит высечь на дверях замка. Вы прожили здесь достаточно долго, чтобы быть в курсе того, какими тёмными бывают тени и нелепыми скандалы. Может, Алисия хранит простой секрет — скрывает долги или тайно встречается с кем-то помимо лорда Вейрона.

— Но...

— Во-вторых, — продолжает он, не давая мне вставить слово, — между фразой и смертью служанки нет прямой связи. Да, это подозрительное совпадение. Да, это заслуживает расследования. Но это не доказательство.

Мой пыл начинает остывать. В его словах есть логика, которую я не хочу признавать.

— Но ведь это единственная зацепка, которая у нас есть, — говорю я, чувствуя, как моя уверенность тает. — Служанка что-то видела, а потом умерла. Разве это не очевидно?

Трагер вздыхает и неожиданно мягко улыбается.

— Знаете, что вы сейчас делаете? То же самое, что и император Аргразир, когда намекнул, что вы могли убить своего отца. Выдвигаете обвинение без достаточных доказательств.

Его слова ударяют меня, как пощёчина. Я отступаю на шаг, чувствуя, как краска приливает к лицу.

— Но это... это же совсем другое, — пытаюсь возразить я.

— Правда? — он наклоняет голову. — Вы обвиняете свою сестру в убийстве на основании туманной фразы и трагедии, которая может оказаться совпадением. Император обвинил вас на такой же зыбкой почве.

Я опускаюсь в кресло напротив его стола, чувствуя, как энергия и надежда покидают меня. Он прав. Как бы мне ни хотелось это отрицать, он абсолютно прав.

— Значит, мы вернулись к началу, — говорю я тихо. — Никаких доказательств, никаких зацепок. Просто... ничего.

Трагер подходит ближе и неожиданно опускается на одно колено рядом с моим креслом. В его руке невесть откуда взявшийся платок, который дознаватель подаёт мне.

— Мне нравится ваш настрой отнять мою работу, но пока опыт вас слегка опережает, — с улыбкой объясняет он. — У нас есть информация о том, что служанка что-то видела. Это действительно зацепка. Но не такая простая и однозначная, как вам хотелось бы.

В его глазах я вижу не снисхождение, а что-то иное — понимание, может быть? Сочувствие? Его эмоции сложные, но я рада, что сейчас они именно такие. Боюсь, другие не оставили бы от моей души и стеклянной крошки.

— Я просто хочу знать, что случилось с отцом, — говорю я, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам. — Знать, зачем Вейрон и Алисия лгали мне всё это время. Понять, почему моя жизнь превратилась в такой кошмар.

— И вы узнаете, — Трагер не отводит взгляда. — Но расследования не решаются за один день и одним блестящим озарением. Если бы всё было так просто, каждый бы мог быть дознавателем.

Я горько усмехаюсь, вытирая слезу, предательски скатившуюся по щеке.

— Сколько вам? Сотня лет? Две?

Уголки его губ приподнимаются в лёгкой улыбке.

— Достаточно, чтобы научиться терпению. И недостаточно, чтобы разучиться сопереживать людям, которые не живут столетиями.