Развод с драконом в 40. Месть опозоренной жены

4. Прошлое

Стражи неуверенно подходят ко мне. Один из них, молодой парень, которого я когда-то лечила от ожога, не смотрит мне в глаза.

— Ваше сиятельство… прошу… — он тихо говорит, и его рука осторожно касается моего локтя.

Но это не имеет значения.

Унижение жжет меня изнутри жарче любого пламени.

Меня, Алую Княгиню, верную спутницу своего мужа, ведут по родному дворцу, как воровку.

Слуги шарахаются в стороны, их шепот кажется мне оглушительным. Я буквально кожей чувствую как в этот момент рождаются новые сплетни. Куда более жестокие и несправедливые, чем прежде.

Меня осторожно заводят в мои покои и все так же, опасаясь смотреть мне в глаза, закрывают дверь.

Щелчок замка моментально отрезает меня от всего мира.

От моего мужа.

От моей привычной жизни.

Я остаюсь стоять посреди комнаты, вся дрожа от ярости, горя и леденящего ужаса.

Он примет решение вечером.

Что это значит? Что он собирается сделать?

Я отступаю от запертой двери, спина упирается в холодную стену, и я медленно оседаю на пол.

Закрываю глаза, и в темноте всплывают не его искаженные яростью черты, а другое лицо.

Лицо из далекого прошлого, двадцать лет тому назад.

Ведь именно тогда, я, самая обычная девушка, художница из другого мира, только закончившая училище, открыла глаза в теле студентки магической академии.

Меня окружала самая настоящая магия: левитирующие предметы, магические огни, алхимические зелья. Вот только я могла лишь восторженно наблюдать за этими чудесами, потому что сама магией почти не обладала. Да и той что была едва хватало на слабые заклинания иллюзии.

«Третий круг, с натяжкой».

Для всех я была никем.

А он… он был всем, центром этого мира.

Рейкар Алый. Звезда академии, дракон в человеческом облике, будущий Князь.

Он был воплощением всего, что я ненавидела дома — заносчивый, могущественный, полный презрения, для которого магия иллюзий была не искусством, а жалким фокусом, баловством для слабых.

И даже тот факт, что благодаря своим познаниям в искусстве я могла творить лучшие на потоке иллюзии даже со своими ничтожными силами, его не волновал.

— Опять развлекаешься со своими несуществующими картинками, Мила? — говорил он, и в его голосе звучала ледяная насмешка. — А твои картинки смогут захватить замок или сокрушить дракона?

А я, стиснув зубы, смотрела ему в глаза — в эти янтарные угли — и не отводила взгляд. Мой гордый, несгибаемый характер, выкованный в мире без магии, где кадый день приходилось бороться за свое будущее, был моим единственным оружием.

— Мои «картинки» однажды заставят тебя усомниться в собственной реальности, — отвечала я, и губы сами растягивались в дерзкой улыбке. — Бойся не огня, а того, что скрывается в дыму.

Мы конфликтовали постоянно. На каждом практикуме, на каждой лекции. Он — воплощение грубой силы, я — тень, ускользающая от его пламени.

Он меня ненавидел. Я это видела. И я платила ему той же монетой.

Он был последним, на кого я бы обратила внимание.

Но потом что-то изменилось.

Его взгляды стали задерживаться на мне дольше. Его колкости стали менее язвительными. Он начал искать моей компании. Сначала якобы чтобы снова высмеять мои иллюзии, а потом — просто так.

Потом в ход пошли подарки, которые я тут же возвращала. «Случайные» встречи в библиотеке и после занятий.

Его упрямство встретило мое, и между нами завязалась странная, напряженная война, где полем боя были наши взгляды и эмоции.

Как он признался мне много лет спустя, в одну из тех редких ночей, когда он был мягок и откровенен, он сказал:

— Я ненавидел тебя за твой нрав, Мила. За то, что ты не боялась смотреть мне в глаза. За то, что не пресмыкалась. А потом я понял, что жду этих наших стычек. Жду, как сумасшедший. Что ищу твой взгляд в переполненном зале. Ты стала для меня загадкой, которую я обязан был разгадать. Вызовом, который я обязан был принять. Я решил, что добьюсь тебя во что бы то ни стало. Потому что ты была единственной, кто заставил меня чувствовать… живым. Не Князем, не драконом, а мужчиной.

А потом, произошло то, после чего все изменилось.

После очередных полевых занятий, которые к последним курсам стали для меня такими изнуительными, что я едва находила в себе силы вернуться в общежитие, я заснула. На скамейке возле колокольни. А когда проснулась…

Когда проснулась, то обнаружила, что лежу у него на коленях, а Рейкар нежно касается моих волос. Я взволнованно вскочила и в этот момент заметила, что в его глазах не было ни высокомерия, ни ярости, ни желания покорить.

Он смотрел на меня с такой невыносимой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

В его взгляде было безмолвное изумление, будто он сам не понимал, как это произошло. Как эта «безродная иллюзионистка» с ее «жалкими силами» и несгибаемым нравом смогла тихо, без боя, завоевать ту часть его души, о существовании которой он даже не подозревал.

— Что ты сделала со мной, Милена? — прошептал он, и его голос был похож на далекий гром. — Я сгораю от твоего пламени.

И в тот миг я не увидела перед собой Великого Князя или могущественного дракона. Я увидела того самого мужчину. Сильного, гордого, но такого одинокого.

Мужчину, который нашел в моем упрямстве не вызов своей власти, а родственную душу.

Я не сказала ничего. Я просто подняла руку и коснулась его щеки.

И он, Рейкар Алый, который никогда ни перед кем не преклонялся, прильнул к моей ладони.

В тот момент, я и сама поняла, что сгораю.

Слезы, которые я сдерживала, теперь текут по моим щекам, горячие и горькие. Я смотрю на свою дрожащую руку, на потемневший Знак Истинности.

Куда делся тот мужчина?

Почему он позволил своему огню поглотить все, включая веру в меня?

Слезы высыхают на щеках, оставляя стянутые, соленые дорожки.

Я сижу на холодном полу, обхватив колени, и пытаюсь понять в какой момент все начало рушиться?