Развод с драконом в 40. Месть опозоренной жены

23. Ловушка

Я поднимаю голову и чувствую, как сердце пропускает удар, а потом срывается в бешеный галоп.

Над нами, заслоняя солнце, летит он.

Алый Дракон.

Мой ночной кошмар. Мой муж.

Его чешуя горит, как расплавленная медь, гигантские крылья разрезают воздух с гулом, от которого вибрирует тело.

Он здесь.

Он нашел меня.

Ужас ледяной иглой пронзает позвоночник, пригвождая меня к месту. Ноги становятся ватными. Я стою на открытом крыльце, как мишень, не в силах даже вдохнуть.

Неужели он знал?

Неужели мой побег был так очевиден?

Но почему? Рейкар годами не вспоминал о существовании родителей той Милославы, чье тело я заняла! Для него эта глушь была пустым местом на карте!

— Милена!

Рывок. Жесткий, почти грубый, но спасительный.

Валериан не застыл, как я. Он реагирует мгновенно, как хищник, почуявший более крупного зверя.

Он хватает меня за плечи и буквально сдергивает с крыльца, швыряя в тень под навесом, подальше от жадного взгляда с небес.

Он вжимает меня спиной в шероховатые бревна стены и тут же накрывает своим телом, закрывая полностью, с головой. Делает из себя живой щит.

— Тише... — рычит он мне в макушку. — Не шевелись.

Я оказываюсь в ловушке между стеной и его широкой, каменной грудью.

Я чувствую его жар, чувствую, как бешено, на разрыв, колотится его сердце.

Тук-тук-тук.

Оно резонирует с моим собственным страхом.

Его руки сжимают мои плечи до боли, но эта боль отрезвляет.

От него пахнет лесом, кожей и яростью. Дикой, первобытной яростью мужчины, который готов голыми руками, зубами рвать глотку дракону, лишь бы тот не тронул то, что принадлежит ему.

Я зажмуриваюсь, вцепившись пальцами в его рубаху.

Рейкар снижается.

Поток воздуха от его крыльев такой силы, что срывает листья с деревьев, швыряя их нам в лица. Где-то в конюшне истошно, до визга, ржут лошади, бьясь в денниках. Ставни жалобно скрипят, готовые сорваться с петель.

Тень дракона скользит по двору, по нашим ногам.

Он делает круг.

Медленный, хищный круг прямо над крышей дома.

«Если он сейчас дыхнет огнем, мы сгорим за секунду, — мелькает страшная мысль.

Но огня нет.

Гул начинает удаляться.

Давление на уши ослабевает.

Валериан чуть отстраняется, но не выпускает меня из кольца рук, продолжая всматриваться в небо из-под навеса.

— Уходит... — выдыхает он сквозь зубы. — Уходит к Мертвым скалам.

Я открываю глаза.

Алый силуэт, сверкнув на солнце, действительно не садится в деревне. Он, сделав вираж, уходит за кромку леса, туда, где чернеют голые пики скал.

Только когда гул затихает, Валериан разжимает объятия.

Но его взгляд остается темным, тяжелым. Он смотрит туда, где исчез дракон, и его рука все еще лежит на рукояти меча.

Мать, которая все это время стояла, вцепившись в дверной косяк, облизывает пересохшие губы.

— Боги... — шепчет она, — Кто это был? Страшный…

— Рейкар, — выдыхаем мы одновременно.

Но звучит это по-разному.

В моем голосе — паника и обреченность.

В голосе Валериана — чистая, концентрированная ненависть, смешанная с ревностью. Он произносит имя моего мужа как проклятие.

— Рейкар? Сам Алый Князь? — с облегчением выдыхает Элиза, — Значит... дошло письмо.

Меня словно ледяной водой окатывает. Земля уходит из-под ног куда стремительнее, чем при виде дракона.

— Письмо? — переспрашиваю я. Голос срывается на сип. — Какое письмо, мама?

Эльза теребит край передника, не замечая моего ужаса.

— Ну как же... Как только отца принесли из леса, я сразу отправила тебе сообщение. Срочное донесение, лично княгине Милославе... Написала, что отец при смерти, что нужна помощь, что у нас беда...

Она смотрит на нас наивными, добрыми глазами.

— Я и не думала, что он тоже прилетит. Я думала, что приедешь только ты.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё обрывается в бездну. Мне хочется смеяться. Истерически, до икоты, до кровавого кашля.

Мне хочется кричать. Хочется биться головой о стену.

Ирония судьбы — жестокая, беспощадная сволочь. Я бежала, пряталась, меняла внешность... А Элиза, желая спасти отца, своими руками вызвала моего палача в место, в котором я хотела пересидеть.

— Мама... — шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Что ты наделала...

Валериан, стоящий рядом, напрягается. Он переводит взгляд с меня на Эльзу, и явно не понимает в чем сложность ситуации.

Но тут меня пронзает холодная трезвая мысль.

Я резко оборачиваюсь к лесу, туда, где исчез дракон.

— Подождите, — говорю я, нахмурившись. — Но если он получил письмо... если он прилетел сюда из-за него… то, почему он не сел?

Мать моргает, растерянно глядя на небо.

— И правда... Может, места для посадки искал?

— Рейкар? Место? — я горько усмехаюсь. — Рейкар садится там, где хочет. Хоть на крыши домов, ему плевать. Если бы он прилетел на твой зов, мама, он был бы уже здесь. Выбивал бы двери и требовал отчета.

Я вспоминаю его полет. То, как он хищно сделал круг. То, как уверенно он ушел в сторону Мертвых скал.

Это не поведение мужа, который прилетел забрать сбежавшую жену (он бы уже разнес этот дом по бревнышку).

— Он прилетел не к нам, — медленно произношу я, чувствуя, как страх трансформируется в липкое, тягучее напряжение. — Письмо тут ни при чем. Или он его еще не получил, или... ему плевать.

— Тогда зачем? — рычит Валериан. — Что ему нужно у Мертвых скал?

— Не знаю, — шепчу я, и от дурного предчувствия сводит живот. — Возможно, выжидает. Возможно, что-то ищет. Или кого-то. Но так или иначе, он не улетит, пока не найдет.

Рейкар никогда не оттягивает неизбежное. Это не в его стиле. Если он не здесь — значит, в этом его цель.

Но, так или иначе, это лишь отсрочка. Он рядом.

И мы в ловушке.