Развод с драконом. Хозяйка леса против чёрной короны

Глава 1. После спасения императора

Столица встречала рассвет колоколами.

Они звонили долго, гулко, будто город пытался убедить сам себя: ночь закончилась, император жив, купол очищен, а чёрная корона расколота.

Люди выходили на площади, поднимали лица к золотым башням, плакали, обнимались, срывали с груди имперские знаки и прятали их в карманы, словно ещё вчера эти знаки были гордостью, а сегодня стали ожогом.

Я смотрела на всё это из окна северной часовни и чувствовала странную пустоту.

Победа всегда представлялась мне иначе.

Наверное, должна была быть радость. Облегчение. Гордый вздох. Сцена, в которой все благодарят, музыка звучит, герои смотрят вдаль.

На самом деле у меня дрожали руки, болели рёбра, во рту стоял привкус железа, а в голове крутилась одна мысль: чёрный мотылёк успел улететь.

Мы спасли императора.

Но болезнь ушла дальше.

Поэтому звон колоколов казался не праздником, а предупреждением.

— Ты опять стоишь, хотя должна сидеть, — сказал Северин за спиной.

Я обернулась.

Он вошёл тихо, как всегда. Тёмный плащ был порван у плеча, на щеке — тонкая царапина, волосы растрёпаны ветром после полёта. На фоне белых стен часовни он выглядел чужим: лесным, опасным, слишком настоящим для дворцового камня.

— Я сижела уже почти десять минут, — сказала я.

— Почти пять.

— Ты считал?

— Да.

Почему-то от этого стало теплее.

Не потому, что приятно, когда тебя контролируют. Это как раз бесило. А потому, что в его голосе слышалась не власть, а тревога. Он не пытался решать за меня. Он просто стоял рядом, готовый подхватить, если я снова сделаю вид, что держусь.

Я устало прислонилась плечом к оконной раме.

— Город ликует.

Северин подошёл ближе, посмотрел вниз.

На площади перед дворцом толпа расступалась перед отрядами стражи. Люди складывали в корзины печати, перстни, значки ведомств, медальоны чиновников. Всё, что могло быть заражено через корону, теперь отправляли в изоляцию.

— Город испуган, — сказал Северин. — Ликуют громко. Боятся тихо.

Я посмотрела на него.

— Откуда ты всё это понимаешь?

Он чуть усмехнулся.

— Я вырос среди тех, кто выжил только потому, что умел слушать тишину.

Ответ был спокойным, но внутри него пряталась такая усталость, что я сразу пожалела о вопросе.

После Арвенна он изменился.

Нет, не стал мягким. Северин и мягкость были понятиями из разных вселенных. Но в нём появилась глубина, от которой становилось тревожно. Он увидел город своих предков. Увидел короля, которого мог бы назвать кровью. Отказался от короны, хотя та тянулась к нему через каждую трещину старого мира.

И теперь стоял здесь, в столице империи, которая когда-то выжгла память об Арвенне.

Рядом со мной.

— Ты жалеешь? — спросила я.

— О чём?

— Что не взял то, что предлагала дорога. Трон. Имя. Право стать тем, кого все ждали.

Он посмотрел на меня долго.

— Если человек берёт власть только потому, что его долго ждали, это плохое начало.

Я опустила глаза.

— Красиво сказал.

— Не специально.

— Тем более.

Он сделал шаг ближе, но не коснулся. Между нами оставалось расстояние в один вдох. Очень маленькое. Очень опасное.

— А ты? — спросил он.

— Что я?

— Жалеешь, что не сбежала, когда могла?

Я хотела ответить шуткой. Хотела сказать что-нибудь про то, что бегать в моём состоянии вредно. Но слова не пришли.

За окном звонили колокола. Внизу люди праздновали спасение. А где-то далеко на севере чёрная стая мотыльков несла часть древней гнили туда, где её уже, возможно, ждали.

— Иногда, — сказала я честно. — На секунду. Потом кто-нибудь снова начинает умирать, и вопрос отпадает.

Северин нахмурился.

— Ты говоришь об этом слишком спокойно.

— Если сказать иначе, начну кричать.

Он медленно кивнул.

И не стал требовать от меня красивых признаний.

За это я была ему благодарна.

Дверь часовни открылась.

На пороге появился Рейнар.

Герцог Алого дома выглядел так, будто его собрали из гордости, бинтов и чистого упрямства. Лицо бледное, под глазами тени, на шее ещё видны тонкие следы гнили. Но стоял он прямо. Слишком прямо для человека, которому утром запретили даже подниматься без помощи.

Я посмотрела на него.

Он сразу поднял ладонь.

— Я знаю.

— Сомневаюсь.

— Мне следовало лежать.

— Уже лучше.

— Я лежал.

— Сколько?

Рейнар помолчал.

— Некоторое время.

Северин сухо произнёс:

— Примерно три минуты.

— Предатели повсюду, — заметил Рейнар.

Я вздохнула, хотя губы сами дрогнули.

Вот что было самым странным. Ещё недавно при виде Рейнара внутри всё сжималось от злости, чужой боли Эвелины и моей собственной усталости. Теперь злость никуда не ушла, но стала другой. Менее острой. Более осознанной.

Он не был прощён.

Но уже перестал быть только раной.

Иногда это раздражало сильнее.

— Зачем пришли? — спросила я.

Рейнар посмотрел на Северина, потом снова на меня.

— Император очнулся полностью.

Я выпрямилась.

— Говорит сам?

— Да. Слаб, но разум ясен. Императрица рядом. Придворных магов отстранили. Канцлер Вейр исчез.

Воздух похолодел.

— Исчез?

— Его покои пусты. В архиве короны сожжены три шкафа документов. В подземном хранилище нашли заражённые чернила и клетки с птицами.