Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 2

И я сдалась. Согласилась, испугавшись немедленной смерти. Но от своего плана сбежать не отказалась. Я подожду немного, пока страсти не улягутся, а потом…

Меня поволокли прочь из Зала Советов. Цепи на запястьях, казалось, вросли в плоть, каждый шаг отзывался тупой болью в плечах. Мы шли по бесконечным коридорам, холодный камень стен сменился тёплым деревом и шпалерами с вытканными драконами из Дома Аншафт. Здесь пахло богатством и могуществом.

И вдруг я увидела её.

В боковой галерее, за спинами двух стражников, металась заплаканная, бледная женщина. Моя… мать? В памяти всплыл смутный образ — нежные руки, поправляющие покрывало, тихий смех над вышивкой. Теперь ее лицо было искажено горем.

— Пустите меня к дочери! Я только обниму ее! — просила она, но стража была неумолима.

Голубые глаза леди Сантар, полные слез, встретились с моими. В них читалась такая безысходность, что моё сердце дрогнуло. Я потянулась к ней, выворачивая руки.

— Анна, родная моя! — крикнула она, и голос ее сорвался. — Не обижайся на отца! Пойми, он хотел как лучше! Отказаться от одной дочери, но спасти будущее для остальных наших детей! Лучше уж гнев Повелителя обрушится на тебя одну, чем на весь наш род!

Я как будто со всего маху врезалась в стену, отшатнулась, повисая на руках стражников. Ее слова вонзались в меня, как отравленные кинжалы. «Хотел как лучше». «Отказаться от одной дочери ради остальных». Так вот какова цена родительской любви в этом мире. Меня предали. Сдали без боя, без попытки защитить. Ради других интересов. В горле встал ком, и мир поплыл перед глазами. Я ощутила себя той самой пятидесятилетней женщиной из прошлой жизни — брошенной, никому не нужной. Ничего не менялось. Ни в каком мире.

Я не смогла ничего ответить. Просто опустила голову, позволяя страже тащить себя дальше. Её рыдания долго преследовали меня, эхом отдаваясь в пустоте, что зияла внутри.

Наконец, мы дошли до моих покоев. Массивную дверь из темного дерева отворили, цепи с лязгом расстегнули, и я, почти не чувствуя ног, переступила порог. Дверь захлопнулась, щёлкнул тяжелый замок.

Я стояла, прислонившись к теплому дереву, и не могла пошевелиться. Потом, собрав последние силы, оттолкнулась и, сделав несколько шагов, рухнула на огромную кровать с балдахином. Пахло лавандой и печалью. Я лежала лицом вниз на шелке покрывала и не могла выдавить из себя ни слезинки. Только дрожала, как в лихорадке.

А потом снова пришёл гнев. Холодный и тягучий, как расплавленный металл. Он наполнял пустоту внутри, давал опору. Отомстить и вырваться отсюда. Эти слова зажглись в сознании, как путеводная звезда в кромешной тьме.

С трудом поднявшись, я подошла к окну. Руки дрожали, когда я раздвинула тяжёлые бархатные портьеры. В комнату ворвался слепящий солнечный свет, заставивший меня зажмуриться. Я вдохнула свежий воздух и ощутила, как решимость кристаллизуется внутри.

Мне нужно было привести себя в порядок. Подойдя к резному туалетному столику, я впервые внимательно посмотрела в зеркало.

На меня смотрела блондинка. Растрёпанные волосы цвета спелой пшеницы падали на плечи. Лицо — бледное, исхудавшее, с огромными синими глазами, не принадлежало мне настоящей, но было… красивым. Очень. Черты — тонкие, аристократические, губы, пусть и прикушенные от боли, имели изящный изгиб. Только синяки под глазами и ввалившиеся щёки портили картину. «Неплохо, — мелькнула трезвая мысль. — Совсем неплохо. Только бы поправиться немного, и будет совсем хорошо».

В зеркале же я увидела, как из глубины комнаты вышла пожилая женщина в простом платье служанки, с добрым, испуганным лицом. Агния.

Я вдруг вспомнила, как не узнала ее тогда после родов. Дала себя обнять оттого, что сил оттолкнуть ее не было.

— Кто вы? — спросила я тогда.

Женщина замерла, ее глаза округлились от ужаса.

— Хозяйка, это я, Агния! Я с вами с самого детства! Вы… вы не узнаёте меня?

Я поняла, что совершила ошибку. Еще не хватало, чтобы меня посчитали сумасшедшей или узнали, что я не настоящая хозяйка этого тела.

— Помню, Агния, — быстро сказала я, стараясь смягчить тон. — Просто… всё как в тумане. Голова тяжёлая.

Она тут же прониклась сочувствием.

— Ах, моя бедная девочка, что они с вами сделали… — Агния всплеснула руками. — Вам нужно поесть! И… — она замялась, с жалостью глянув на мою потяжелевшую грудь, сочащуюся молоком. — сцедиться, госпожа. Иначе мастит начнётся, это очень больно.

Я кивнула, давая понять, что согласна на процедуру. Пока она возилась с тазом и тряпками, я спросила, глядя в окно:

— Агния, та женщина… которая заходила ко мне после родов. Яркая, беременная. Кто она?

Служанка ахнула, как будто я спросила, не зелёная ли трава.

— Да это же леди Лусильда! Истинная Повелителя! Как же вы могли забыть? — она понизила голос до шёпота, полного ненависти и страха. — Повелитель, привёз её пару месяцев назад с похода. Объявил, что она носит его истинного наследника, и что отныне она — хозяйка здесь. А вам, законной жене, приказал во всём ей помогать и угождать. Говорил, оба ребёнка, ваш и её, должны воспитываться вместе, как брат и сестра. А вы… вы должны были остаться в замке, присматривать за ними.

Тогда, после родов я не рискнула задать Агнии главный вопрос, но сейчас, когда она готовилась сцеживать молоко, я решительно спросила:

— Что случилось с моим ребёнком, Агния? Скажи, что тогда случилось накануне родов?

Служанка залилась слезами.

— Я думаю, леди Лусильда вас отравила! У неё в служанках ходит одна… страшная женщина. Ведьма, темная, я уверена! Не смотрите на меня так, госпожа, лучше с ней дела не иметь! Вы тогда должны были ещё месяц дохаживать, но в тот вечер, после ужина… у вас начались схватки. Такие стремительные и болезненные… Вы так быстро слабели, я думала, вы оба с малышкой не выживете. А потом… потом девочка родилась мёртвой. — Она разрыдалась. — Моя бедная девочка…

Я подошла и положила руку на её дрожащее плечо. Холод внутри меня стал абсолютным.