Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 5

Прежде чем я успела что-то понять или возмутиться, в комнату впорхнула, словно стая пестрых птиц, вереница горничных с охапками одежды, а следом слуги внесли и спешно расставили на моем столе бесчисленные хрустальные баночки, скляночки и резные шкатулки, наполненные благоухающими кремами и притирками. Мной овладело полное оцепенение. Это был сон. Кошмар.

— Сюда, госпожа, пожалуйста, не задерживайте, — одна из девушек взяла меня под руку и повела в соседнее помещение, в которое я еще не успела зайти.

Там, на массивных ножках, отлитых в виде драконьих лап с устрашающей детализацией, стояла огромная белоснежная ванна из цельного куска мрамора, покрытая тонкими серыми прожилками. Она была уже наполнена водой, от которой поднимался легкий пар. Две другие горничные вылили в нее содержимое нескольких матовых флаконов, и воздух мгновенно наполнился пьянящим ароматом цветов, меда и чего-то еще, неуловимого и дорогого, а на поверхности появились густые, белоснежные облака пены.

Меня быстренько, без лишних церемоний, раздели. Краем глаза я увидела свое отражение в огромном настенном зеркале в позолоченной раме. Бледная, почти прозрачная кожа, слишком явственно проступающие ребра, острые ключицы, впалый живот. Мне стало дико стыдно и неловко от этой наготы, от прикосновений чужих, уверенных рук. Меня усадили в воду. Она была идеальной, комфортной температуры. Мочалки из самой мягкой люфы заскользили по коже, чужие пальцы, намыленные душистым мылом, вспенили мои волосы. Я сидела, скрестив руки на груди, пытаясь хоть как-то укрыться, чувствуя себя вещью, куклой, которую готовят для очередной важной роли в чужом спектакле.

Потом меня подняли, закутали в огромную, невероятно мягкую простынь и повели обратно в спальню. Началась следующая, не менее унизительная часть церемонии: растирания благоухающими кремами, нанесение на виски и запястья духов с прохладным цитрусовым запахом, легкий макияж, подчеркивающий скулы и скрывающий синяки под глазами. Меня нарядили в платье нежного небесного цвета, с длинными рукавами-крыльями и серебряной вышивкой, изображающей летящих дракончиков. Подол платья как капельками росы был усыпан прозрачными камнями. Наверняка драгоценными. Волосы уложили в сложную, воздушную прическу, обнажив шею и закрепив все шпильками с крошечными сапфирами.

Когда меня, наконец, подвели к зеркалу, я не узнала себя. Передо мной стояла прекрасная, хрупкая и отстраненная незнакомка с большими, подведенными сурьмой голубыми глазами, таинственно мерцающими в свете магических светильников. Фарфоровая кожа, волны белых, блестящих волос... Это была сказочная эльфийка, холодное и прекрасное видение, а не измученная жизнью, сломленная Аня.

Меня с церемонными почестями проводили в Приемный зал. Он был меньше Зала Советов, но оттого не менее, а может, и более величественен. Стены украшали расшитые золотом и серебром гобелены, изображающие в мельчайших деталях подвиги драконов дома Аншафт: битвы с великанами, укрощение стихий, основания городов.

Трон Повелителя, отлитый из червонного золота в виде переплетенных крыльев и хвостов, стоял на высоком мраморном возвышении. На нем, облаченный в парадные одежды из черного бархата, расшитого золотыми нитями, сидел Рейнард. По обеим стороны от него, на чуть менее роскошных, но не менее внушительных креслах, восседали десять лордов: пять по правую руку, пять по левую. Их лица были похожи на каменные, непроницаемые маски. Ни тени эмоции.

Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках глухими ударами, когда я, сопровождаемая двумя стражниками, поднималась по пологим ступеням к трону. Что теперь? Новое, изощренное обвинение? Публичная казнь под прикрытием «правосудия»? Мои ладони вспотели, и я сжала их в кулаки, стараясь скрыть дрожь.

Рейнард поднялся мне навстречу. Его золотые глаза, холодные и всевидящие, как у настоящего дракона, медленно скользнули по мне с головы до ног, и в них на мгновение мелькнуло удивление.

— Я решил исполнить твою просьбу, Ани, — сказал он равнодушно и холодно. И его голос гулко разнесся под сводами зала. — Я дарую тебе формальный развод. Отныне наши пути расходятся. Ты можешь удалиться из родового замка Аншафт.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Я сглотнула ком в горле, не веря своим ушам. Это... это свобода?

— Магически же наши узы будут расторгнуты окончательно, когда мои советники разберутся, почему связь не поддается стандартному ритуалу, — продолжил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая нотка раздражения. — Но церемонию отречения и изгнания из Дома мы проведем сейчас.

Он дал знак рукой, и все десять лордов, как один, поднялись с мест. Церемония оказалась долгой, монотонной и невероятно изматывающей. Каждый из десяти лордов, начиная с моего отца, который так и не поднял на меня глаз, произносил ритуальные слова на древнем языке, отрекаясь от меня от имени своего рода, разрывая все духовные, магические и материальные связи с Домом Аншафт.

С каждым произнесенным словом, с каждым ритуальным жестом, я чувствовала, как что-то тонкое, но важное, рвется внутри, будто я отрываюсь от огромной глыбы, которая вроде бы держала меня на месте, но в то же время придавала мне устойчивости. Это было изматывающее действие.

Когда последнее, оглушительное слово «Изгнана!» отзвучало под сводами, я стояла, держась только на подкошенных ногах и силе воли, полностью обессиленная и морально, и физически. За высокими окнами была уже глубокая ночь, и зажжённые для живого ритуального огня факелы отбрасывали на нас длинные, пляшущие тени.

Я машинально, как лунатик, отошла от трона и подошла к огромному арочному окну, вмурованному в стену толщиной в несколько метров. За свинцовыми переплетами царила бархатная ночь, украшенная огромной, холодной, почти полной луной. В темном, как черное зеркало, стекле внезапно отразилась высокая, мощная фигура Рейнарда. Он бесшумно подошел ко мне сзади, нарушая мое уединение.

— И стоило ли оно таких усилий? — тихо, почти интимно спросил он. Его горячее дыхание, пахнущее дорогим вином и пряностями, коснулось моей обнаженной шеи, заставив меня вздрогнуть. — Ты добровольно лишилась моего покровительства, поддержки всего Дома. Была бы женой Повелителя, хоть и бывшей, имела бы вес при дворе, свой штат прислуги, уважение. Как кормилица моего сына растила бы будущего Повелителя, оказывала на него влияние. Поверь, это большая сила, о которой многие мечтают. А что выбрала ты? Ничто. Одиночество и забвение.