Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 7

Внезапно Агния, сжав губы в тонкую ниточку, резко наклонилась, распахнула крышку сундука.

— Извольте, ваша светлость! — сказала она и с грохотом вывалила его содержимое на пол.

Пара простых шерстяных платьев, несколько смен белья, туалетные принадлежности в скромном мешочке, книга в потрепанном переплете и маленькая, заветная шкатулка с безделушками, которые леди Анна привезла из родительского дома — все это бесформенной кучей легло на ковер.

— Вот! — Агния развела руками, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Всё! Осматривайте! Ищите свои драгоценности и артефакты! Только быстрее!

Лусильда, торжествующе сверкнув глазами, сделала шаг к куче и начала ворошить мои вещи кончиком изящной туфли, с таким видом, будто разгребала ногой навоз. Она подцепила одно из платьев, осмотрела грубый шов, с презрением бросила обратно. Перевернула шкатулку, и простые девичьи украшения покатились по полу.

— Жалко, — процедила она, разочарованно сморщив нос. — Просто жалко. Ты уходишь так же, как и пришла — с нищенским скарбом. Как и подобает твоему статусу. Нищей безродной дряни.

Каждое ее слово било по мне, но я стояла, сжав кулаки, глотая слезы унижения. Я смотрела, как она топчет мое скромное достояние, и понимала, что это — последнее, что я вижу в этих стенах. Последнее унижение. И это придавало сил.

— Довольны? — спросила я ледяным тоном, когда она, наконец, отступила. — Теперь вы можете удалиться. Или вам нужно проверить, не спрятала ли я что-то в складках своего единственного платья?

Лусильда фыркнула, с наслаждением глядя на мое бледное от гнева лицо.

— Я удовлетворена. Можешь собирать свою рухлядь. И постарайся убраться до рассвета. Твой вид оскверняет этот замок.

Она развернулась и, гордо подняв голову, выплыла из комнаты, уводя за собой свою свиту.

Дверь захлопнулась. Я стояла, глядя на разбросанные по полу вещи, и тряслась от бессильной ярости и обиды. Агния первая пришла в себя.

— Госпожа, не время, — она снова засуетилась, начиная быстро и ловко складывать вещи обратно в сундук. — Собирайтесь. Она права в одном — надо уходить. Пока не поздно.

Я молча опустилась на колени и стала помогать ей, мои пальцы дрожали. Каждая вещь, побывавшая под ногой Лусильды, казалась теперь оскверненной. Но это было все, что у меня было. Вся моя жизнь в этом мире, умещавшаяся в один скромный сундук.

Агния с силой втолкнула теплую пушистую шаль в уже переполненный сундук, и крышка с глухим стуком захлопнулась. Всё. Больше здесь ничего моего не осталось. Только горький осадок и память о боли.

Агния, тяжело дыша, подошла к двери, приоткрыла ее, махнула кому-то и тут же отошла, пропуская внутрь щуплого паренька лет шестнадцати. Он был хоть и в поношенной, но чистой одежде замкового слуги. Он смотрел на меня со смесью страха и любопытства.

— Госпожа, это Ларс, — торопливо прошептала Агния, — мой племянник. Он нам поможет.

Не говоря ни слова, Ларс кивнул, подошел к сундуку, схватил за ручки и крякнул от напряжения. Мышцы на его худых руках натянулись, как канаты. Вроде бы и вещей особо не было, но сундук получился тяжелым. Ларс закинул его на плечо и вышел в коридор, мы с Агнией поспешно последовали за ним.

Замок уже просыпался. Из расположенных на первом этаже кухонных помещений тянуло дымком и запахом свежеиспеченного хлеба. Слуги сновали туда-сюда с вёдрами, метлами, связками ключей. Но никто из них не обернулся. Никто не поклонился. Взгляды, если и скользили по мне, были пустыми, как будто я была призраком, тенью, которую уже стерли из памяти этого каменного исполина. Я стала невидимкой.

И лишь когда мы прошли чуть дальше, к комнатам, где обитали компаньонки знатных дам, на меня стали обращать «внимание». Из двери напротив выпорхнули две компаньонки в шелках и кружевах. Их острые и полные нескрываемого презрения взгляды впились в меня.

Одна из них, та, что всего пару дней назад, встретив меня в этом же коридоре, рассыпалась в подобострастных улыбках и сладких как мед комплиментах, сейчас смерила насмешливым взглядом и нарочито громко фыркнула, отвернувшись. Кровь ударила мне в лицо. Надо же, а я все еще помнила, как она восхищалась моим «ангельским терпением» и «аристократической выдержкой». Сейчас же она шарахнулась от меня, как от прокаженной.

Мы почти бежали по бесконечным переходам, спускались по витым лестницам. Наконец, тяжелая дубовая дверь, ведущая во внутренний двор, распахнулась, и я вдохнула полной грудью холодный утренний воздух.

Двор, выложенный массивными каменными плитами, был огромен. По его периметру возвышались казармы, кузница, конюшни. Над всем этим царил сам грозный, неприступный замок с островерхими башнями и узкими бойницами.

Мы почти бегом пересекли двор, направляясь к главным воротам в толстой крепостной стене. Стража на воротах, облаченная в доспехи с гербом Дома Аншафт в виде вздыбленного дракона на червленом поле, не обратила на нас никакого внимания. Для них мы тоже были пустым местом.

Успели. Едва мы вышли на мощёную дорогу за стеной, как прямо за нашими спинами, появился первый, робкий солнечный луч. Он пробился из-за горизонта и упал на самый высокий шпиль главной башни, где на его острие, был укреплен гигантский рубин, ограненный в виде драконьего глаза. Камень вспыхнул ослепительным, кроваво-алым светом, залив багрянцем серые стены и нас. Казалось, сам замок смотрел нам в спину своим горящим оком, провожая в изгнание.

Агния шумно выдохнула и вытерла дрожащей рукой пот со лба.

— Успели... Слава Драконьей силе, успели...

Она потрепала Ларса по плечу и, сунув что-то в руку, отправила в замок. А мы остались стоять под зябким утренним ветерком, который трепал наши платья и заставлял ежиться. Дорога перед нами была пуста. Ни кареты, ни повозки. В груди зашевелились тревожные подозрения. Неужели Рейнард так подло пошутил?

Мысль о том, что придется тащить этот проклятый сундук волоком по пыльной дороге или, что еще унизительнее, вернуться и что-то просить, вызывала во рту привкус желчи. Нет. Лучше умереть от усталости, чем снова увидеть его надменное лицо.