Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 12

Агния заохала, хватаясь за сердце.

— Ах, соколик, родимый, да мы бы с радостью, с превеликой с тобой поехали, да только с дороги-то мы... еле ноги волочим, косточки ноют. Сноха-то моя совсем без сил, молоко у нее от устатку и страху пропадает, дитя голодное, плачет... Дай нам хоть денек отлежаться, в себя прийти, молоко вернуть. Мы завтрашний денек, может, своими силами...

Я стояла, опустив голову, чувствуя, как тяжелый, оценивающий взгляд стражника скользит по моей фигуре, по ребенку на руках, выискивая ложь. Каждая секунда его молчания была как пытка. Я боялась пошевелиться, боялась дышать.

Вдруг Агния сделала еще более заискивающее и глупое лицо и обратилась к стражнику с новой порцией вопросов.

— А ты, соколик, скажи нам по совести... Может, вы и завтра поедите? Я бы с вами и прицепилась, пока сноха-то в себя приходит, да ребенка от груди потихоньку отучает... Разведала бы все в замке, место присмотрела, поговорила с кем надо... А то мы темные, совсем из глухой деревни, городских нравов не знаем.

Стражник покачал головой, и на его лице мелькнуло что-то вроде сожаления, смешанного с досадой.

— Не выйдет, бабка. Мы сюда всего на пару часов прискакали, дольше и не задержимся. Командиру, чтобы его кикиморы задрали, взбрело в голову все вокзалы да станции проверить. Потом — марш, обратно, в замок. И никаких задержек.

— Ох, дела-дела... Горемычные мы, горемычные... — Агния вздохнула с показной безысходностью и указала на скамейку у заросшего тиной фонтана. — Присаживайся, соколик, отдохни малость, ноги протяни. Хлебушка не хочешь? Дорожного, деревенского, с тмином? И сальца кусочек остался...

Она с театральным вздохом достала из узла краюху черного хлеба и небольшой, заветренный кусок сала. Стражник, после секундного колебания, с видом человека, делающего великое одолжение, развалился на скамейке, сняв шлем и вытирая пот со лба.

Я, стараясь быть как можно незаметнее, устроилась на самом краешке скамейки, прикрывая собой ребенка, и попыталась его покормить, чтобы унять нарастающий плач. Мне было невыносимо некомфортно под его любопытным, немного жадным взглядом. Без шлема стражник казался более человечным и более опасным. Рыжий, веснушчатый, нос картошкой, но с хитринкой во взгляде. Я отвернулась, делая вид, что вся поглощена ребенком, скрывая лицо в тени чепца.

— На, кушай на здоровье, — Агния протянула стражнику хлеб с салом. — Ты уж прости старуху, что отвлекаем от дел важных. Служба твоя, видать, нелегкая, все на ногах, все на ветру.

— Да уж, — с набитым ртом пробурчал стражник, с видимым удовольствием откусывая жесткое сало. — Не сахар, бабка. Одни проблемы с утра до ночи. Еще эта сумасшедшая, бывшая жена Повелителя! Ее дуру в ссылку отправили, а она, вишь ты, взяла да сбежала. Или ее украли, черт ее знает. Теперь ищи-свищи, ветра в поле. А тут еще... — он понизил голос, доверительно, как старому знакомому, — с час назад нарочный прискакал, весь в пыли. Говорят, по течению Черной реки какую-то карету выловили, разбитую в щепки. Наш отряд скоро туда отправится, окрестности прочесывать, искать... ну, ты понимаешь. А раз поедем мимо замка, могли бы и вас подбросить.

От известия о том, что меня перед всеми объявили сумасшедшей, стало как-то не по себе. Я не собиралась возвращаться в замок Повелителя, но слова стражника все равно задели. Рейнард Аншафт поступил подло, хотя другого от него можно было не ждать, учитывая все, что случилось до этого. Может это по его приказу нас сбросили в реку? От страшного предположения судорожно сжалось горло. Если это так, то объявить меня сумасшедшей было гениальной идеей.

В этот момент стражника позвали резким окриком. Он, кивнув нам на прощание, с сожалением бросив взгляд на недоеденный хлеб, натянул шлем и ушел, быстро зашагав к своим.

Когда он скрылся из виду в толпе, я выдохнула, словно только что прошла по канату над пропастью. Каждое мускул в теле дрожал от перенапряжения.

— Агния, как ты так провернула? С хлебом этим… У тебя просто стальные… Я бы не смогла так виртуозно…

Но она только многозначительно подмигнула, приложив палец к губам.

— Молчи, госпожа. Уши есть везде. Не время для откровенных бесед.

Мы просидели на скамейке еще с добрый час, не двигаясь с места, пока весь патруль не убрался с площади. Только тогда, когда последний солдат скрылся из виду, мы осмелились медленно, не привлекая внимания, вернуться на станцию.

Внутри было невыносимо шумно, душно, пахло потом, лошадьми и дешевым табаком. Мы с трудом пробились к запыленному деревянному щиту с расписанием, на котором едва можно было разобрать блеклые кривые буквы. Оказалось, прямых дилижансов до Хорсмуда из этой дыры не было.

Агния, поругавшись с половиной очереди, пробилась к единственной кассе и узнала, что прямого рейса действительно нет. Нужно было сначала доехать до какого-то захолустного Бруконка, а там уже, если повезет, пересесть и добраться до места. Нужный нам дилижанс отходил буквально через десять минут.

Мы едва успели вскочить в уже тронувшийся с места экипаж. Кучер даже не притормозил, увидев двух бегущих женщин с ребенком. И его можно было понять, три понурые лошадки с трудом тянули разваливающийся дилижанс. Кажется, остановись они на мгновение, и он тут же рассыплется, так громко он скрипел всеми своими деревянными суставами. Я боялась, что мы даже из города не выедем.

Внутри было тесно, пахло немытыми телами, перегаром и чем-то прокисшим. На скамейке мы сидели так плотно, что с одной стороны я вжалась в Агнию, а с другой в дородную матрону в бархатном потрепанном платье, которая грубо отталкивала меня локтем. Она смотрела на всех остальных пассажиров с нескрываемым, брезгливым презрением.

Рядом с ней, распространяя волны перегара, сидел обтрепанный, краснолицый тип, беспрерывно ковырявший спичкой в зубах. В углу, прижавшись друг к другу, сидели две бледные, испуганные девушки в простых, но чистых платьях, в сопровождении мрачного, сурового мужчины с бычьей шеей, который не сводил с них зоркого, подозрительного взгляда. А напротив нас устроился напомаженный господин в хорошем, но явно поношенном сюртуке. Едва мы втиснулись в дилижанс, как он сразу же нагло уставился на меня с любопытством, рассматривая как диковинку на рынке.