Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 13

Моя удивительная служанка Агния познакомилась с интендантом военной крепости в Хорсмуде. Не знаю, как она узнала, что он здесь остановился, не знаю каких сил ей стоило уговорить его, но Агния договорилась, что завтра на рассвете мы поедем с обозом. Этот добрый человек согласился подбросить нас до места за скромную мзду. Обоз поедет быстро, с вооруженной охраной. Никаких любопытных попутчиков у нас не будет.

От счастья я кинулась к Агнии и обняла. Она смущенно отстранилась, но я видела, как ей было приятно.

— Хм… леди… Анна, — неуверенно начала она, не зная, как меня называть.

Агнии было трудно звать меня именем девочки, которую она вырастила как мать. А теперь когда она не подозревала, а точно знала, что я — это не она, это было в два раза труднее.

— Зови меня Ани, когда мы одни.

Агния благодарно улыбнулась.

— Ани, нам нужно решить сейчас, как будем вести себя. Я предлагаю так и ехать в Хорсмуд, как свекровь и сноха. Скажешься солдатской вдовой

Я кивнула. Действительно это бы прекрасно объясняло почему две женщины с ребенком едут без мужчины.

— Только на все вопросы господина интенданта о том, зачем мы едем, я отвечала улыбкой, — она глянула на меня умоляюще. — Может и правда, пока не поздно повернем? Что мы там будем делать? И зачем?

— Из-за коз, — тихо сказала я.

— Козы? — Агния удивленно подняла брови. — Какие еще козы?

— Из-за козлов едем, — чуть громче сказала я и лукаво добавила: — Муж сказал, что они там особенные.

Агния секунду смотрела на меня в полном недоумении, а потом фыркнула. Фырк перерос в сдавленный смешок, потом в откровенный, раскатистый хохот, от которого она схватилась за живот. Ее смех был таким заразительным, что я не выдержала и рассмеялась сама, тихо, чтобы не разбудить ребенка.

— Ох, госпожа... Ани... — всхлипывала Агния, вытирая слезы. — Ну ты даешь! Особенные козлы! Чтоб им пусто было!

— Ну, раз уж Рейнард так рекомендовал, — продолжала я, еле сдерживая улыбку, — грех не посмотреть. Может, и правда, повезет нам там… с козлами.

— Да уж! — фыркнула Агния. — С паршивого козла, хоть шерсти клок. Ладно уж, быть по сему. Поедем на козлов посмотрим. Хуже, поди, тех надменных драконов, что в замке сидят, уже не будут.

Мы снова замолчали, но теперь уже не от страха или усталости, а от легкого, почти невесомого чувства, которого я не знала очень давно. От простой, глупой радости. От того, что где-то там, впереди, нас ждали не только опасности и лишения, но и какие-то мифические, особенные хорсмудские козлы. И это, как ни странно, придавало сил.

Рассвет застал нас у городских ворот, где нас уже ждал обоз, состоящий из нескольких открытых телег, запряженных выносливыми, коренастыми лошадками. Интендант, представившийся как господин Мартек, оказался невысоким, жилистым мужчиной с умными, быстрыми глазами и лицом, прожженным ветрами и солнцем. Он кивнул нам, бегло окинул взглядом, оценивая, не станем ли мы обузой, и махнул рукой на самую последнюю пустую телег.

— Садитесь сзади. Там сено есть. Трясти будет, но доедете.

Его охрана, десяток угрюмых мужиков в потертых кожаных доспехах, смотрела на нас без особого интереса. Мы были для них всего лишь мелким, побочным заработком их начальника.

Мы устроились на душистом, колючем сене. Я прижала к себе Ангелину, завернутую в дополнительную шаль, купленную Агнией накануне. Обоз тронулся с скрипом и лязгом, и вскоре городские стены остались позади, сменившись бескрайними, холмистыми просторами, поросшими жухлой травой. Дорога была не такой ужасной, как в дилижансе; пружинившие на ухабах телеги казались почти роскошью после тех деревянных скамеек.

Солнце поднялось выше, разгоняя утренний холод. Однообразный стук колес, покачивание и теплый, пряный запах сена начали убаюкивать. Ангелина спала, и на какое-то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь криками птиц и перебранкой возниц.

Именно в этой тишине Агния заговорила. Негромко, глядя куда-то вдаль, на убегающую дорогу.

— Я знала, что Лусильда не оставит тебя в покое, — начала она. — Увидела тогда ее в коридоре, когда тебя унесли рожать и по ее улыбке поняла, что это она во всем виновата. Не знаю, как ей удалось вывернуться тогда. — Агния со всхлипом вдохнула. — Я так ждала, что эту тварь разорвет возле Сердца. Скользкая, мерзкая. Если бы она узнала, что дитя живо… — Агния покачала головой, и в ее глазах мелькнула застарелая ярость. — Она бы прикончила ее. Как куницу леди Анны, которую она… ты так любила. Помнишь, как ее нашли?

Я сглотнула, пронзенная внезапной вспышкой чужого воспоминания. Маленькое, пушистое тельце, безжизненное лежащее на подушке. Мое отчаяние и слезы.

— Поэтому я пошла к повитухе, — продолжила Агния, понизив голос до шепота, хотя нас никто не мог подслушать. — Старая Грета. Жадная, но не злая. Сказала ей, чтобы помогла, сказала, что ребенок мертворожденный, — Агния говорила медленно, как будто слова застревали у нее в горле. — Прости уж, я отдала ей золотой браслет, который ты мне дарила и мамину серебряную брошку. Сказала, чтобы она сделала вид, что заворачивает тельце, и вынесла его, а потом отдала моей сестре, Эльзе, которая ждала у потайного хода в саду. Грета долго не соглашалась, боялась. А все ходила за ней умоляла. Да она и сама не дура, понимала, что Лусильда все равно не позволит жить ребенку. — Агния замолчала, и ее голос дрогнул. —И Грета согласилась.

Я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как по щекам текут горячие, беззвучные слезы. Они капали на темную шерсть шали, в которую была завернута моя дочь. Моя дочь. Живая. Дышащая. Спасенная.

— Спасибо... — горло перехватило от сдерживаемых рыданий. — Ты рисковала всем. Если бы кто-то узнал...

— А что мне было терять? — Агния повернулась ко мне, и ее старческое лицо вдруг помолодело от странного, ожесточенного света. — Мою девочку, ту, прежнюю, убили. Сначала душу, а потом тело. Я рада, что ты... ты в нее вселилась, когда та ушла. — Агния всхлипнула, зажимая рот рукой. — Я сразу поняла, когда ее не стало. Она обмякла и окончательно потухла. А ты сразу стала бороться. Я видела это. Сначала не понимала, что происходит, думала, горячка началась. — Она закрыла лицо руками и горько зарыдала, разрывая мне душу. Я потянулась к ней, приобнимая за плечи и Агния склонила голову мне на грудь. А потом отстранилась подняла мокрое от слез лицо и с ненавистью прошипела: — Ненавижу! Как же я их всех ненавижу! Улыбались и шушукались за ее спиной. Они травили мою девочку своими сплетнями и ехидным смехом. А эта беременная тварь! Она не упускала случая унизить и сделать больно. — Агния всхлипнула. — Этот проклятый замок. А все он виноват… — Она не договорила, с силой вытерла глаза костяшками пальцев. — Так что не благодари. Я не для тебя это сделала. Я для нее. И для этой крошки.