Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 17

Мы пытались спрашивать дорогу у редких прохожих. Угрюмый старик с пустым взглядом, чистивший у стены своей лачуги какую-то кость, просто проигнорировал нас, словно мы были призраками. Двое оборванных подростков, перебрасывающихся костяшками у стены, лишь злобно рассмеялись нам в след, когда Агния спросила о «Логове Горгоны».

Мы шли дальше, отчаиваясь с каждым шагом. Окраина оказалась еще более заброшенной. Здесь уже не было и намека на порядок — лишь груды мусора, полуразрушенные сараи и бродячие собаки, скалящиеся при нашем приближении. Отчаяние начало подступать к горлу ледяным комом. Может, господин Мартек просто посмеялся над нами? Может, этой таверны не существует?

Наконец, мы увидели мальчишку-подростка, гонявшего по грязи пустую бочку. Он был тощ, грязен и смотрел на нас с нагловатым любопытством.

— «Логово Горгоны»? — переспросил он, хитро прищурившись. — А что дадите?

Агния, вздохнув, сунула ему в ладонь мелкую монетку. Мальчишка моментально преобразился.

— За мной, тетки! — весело крикнул он и побежал между домов.

Мальчишка вел нас по таким задворкам, что мне стало не по себе, но вскоре мы вышли на относительно чистую, хоть и не мощёную улочку и увидели его — «Логово Горгоны». Это был небольшой, но крепкий домик из темного дерева, с резными ставнями и дымком, идущим из трубы. Вывеска со змееволосой женщиной висела ровно и выглядела ухоженной. После окружающего убожества это место казалось оазисом порядка.

Мы робко вошли. Внутри пахло дымом, свежим хлебом и домом. Мой живот позорно взвыл, видимо почувствовав, как близко находится еда. Я смущенно прижала к себе Ангелину и начала осматриваться. Зал таверны был погружен в полумрак, но даже при тусклом свете масляных ламп, стоящих на столах, было видно окружающую чистоту.

За стойкой стояла хозяйка — та самая Бригитта. Женщина лет пятидесяти, с седыми, заплетенными в тугую косу волосами и пронзительным взглядом темных глаз. Руки у нее были сильные, рабочие, в мозолях. Увидев нас, она отложила кружку, которую протирала, и окинула оценивающим взглядом.

— Новые постояльцы? — голос у нее был хрипловатый, но твердый. — Места есть. Но у меня есть строгие правила: никаких драк, никакого воровства, плата вперед.

— Нас господин Мартек направил, — тихо сказала Агния, делая шаг вперед.

Имя интенданта заставило Бригитту взглянуть на нас пристальнее.

— Мартек? Ну что ж... — Она перевела взгляд на меня, на Ангелину, которая, утомленная дорогой, начала потихоньку хныкать. — Вдовы с ребенком. Младенцем. Это плохо. Начнутся проблемы. Другим постояльцам плач по ночам не понравится. Шумные вы.

— Сироты мы, кормильца лишились. Но работы не боимся, — быстро сказала Агния. — И девочка у нас спокойная. Сейчас покормим, и она уснет. В дороге мы пользовались гномьими штуками: пеленками с подогревом от крошечных рунических камней и особыми подгузниками, которые впитывали всю влагу от младенчика. Ни запаха, ни лишнего шума от ангелочка нашего не было. Вот хоть у господина Мартека спросите. Да сейчас и сами убедитесь. Сношенька покормит, все и увидите.

Бригитта подняла бровь.

— Гномьи, говоришь? Дорогие. — Она протянула руку и легонько потрогала край пеленки Ангелины, ощущая исходящее от нее слабое тепло. Я с трудом сдержала желание отодвинуться. — Дельная вещь. Когда совсем худо станет, можно будет и продать. Ладно... Живите. Тем более я вам уже и работу нашла.

Она облокотилась о стойку.

— Сейчас в крепости, — она кивнула в сторону окна, за которым виднелась темная громада замка, — набирают работниц на ферму. Та, что у них при замке, за стеной. Ухаживать за скотом, молоко носить, сыры делать. Работа не сахар, но платят хорошо и кормят. И главное с детьми берут, лишь бы мать работала. Если поторопитесь, места, может, еще остались.

У меня сердце сжалось от страха и повлажнели ладони. Работать в замке? Под самым носом у его обитателей? Это было равносильно самоубийству! А если меня кто-нибудь узнает?!

— Может... может, есть что-то еще? — робко спросила я. — В самом городке? Может, в прачки?..

Бригитта фыркнула.

— В прачки? Милая, здесь белье стирают в той же луже, по которой ходят. А если хотите хоть какой-то работы — добро пожаловать в шахты. На рудники. Там народ попроще, — она иронично улыбнулась.

Я сглотнула, представив себе темные, сырые тоннели. Ангелина в шахте или здесь совершенно одна. Нет, это нам точно не подходит.

Вдруг Бригитта хохотнула и подмигнула.

— Есть правда и другая работа. Полегче. Но вроде склонности к ней в тебе не вижу, но личико у тебя хорошенькое, может получится. На спине поработать. Особо утруждаться не надо, только ноги раздвигать, да стонать не лениться. А денег всяко больше заработаешь, чем на ферме.

Я почувствовала, как краска заливает лицо, и гнев подкатывает к горлу.

— Ни за что! — прорычала я.

— Мы пойдем на ферму, — твердо сказала Агния, сжимая мою руку. — Спасибо вам за наводку.

Бригитта кивнула.

— Успехов. Только поживей. Желающих там работать много.

Я покормила Ангелину, уложила ее в крохотной комнатке Бригитты, которая обещала за ней присматривать пока мы не вернемся. Мы с Агнией быстро съели по миске густой похлебки и, поблагодарив хозяйку, снова вышли на улицу. Теперь наш путь лежал к крепости.

Дорога вверх была тяжелой. Если внизу, в Хорсмуде, царила хаотичная, убогая жизнь, то подходы к замку были подчеркнуто суровы и пустынны. Дорога, выложенная булыжником, вилась серпантином по склону. По сторонам стояли голые, обдуваемые ветром скалы. Воздух здесь был чище, но и холоднее. Чем выше мы поднимались, тем более подавляюще выглядела крепость. Ее стены, сложенные из гигантских, плотно подогнанных блоков темного камня, казались неприступными. Бойницы смотрели на нас, как слепые, злые глаза. От всего этого веяло таким безразличием и мощью, что по коже бежали мурашки. Это был другой мир — мир силы и порядка, презирающий суетливую нищету внизу.