Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 20

Ледяной ужас, знакомый и липкий, сковал по рукам и ногам. Горло в миг пересохло. Я отступила, прижимая кувшин с молоком к груди, как жалкий, ни на что не годный щит.

— Гарн! У тебя что, дел нет? Сейчас быстро организую! А ну-ка пошел в казарму! — раздался резкий окрик господина Мартека.

Он стоял неподалеку, у входа в казарму, его лицо было темным и грозным, а рука лежала на рукояти тяжелого кинжала на поясе.

Гарн на мгновение задержался, бросив на меня долгий, многообещающий взгляд, полный наглой уверенности, похоти и чего-то еще, тревожного и опасного, а затем, нехотя, плюнув себе под ноги, поплелся выполнять приказ, но ухмылка не сходила с его обезображенного лица.

Я стояла, дрожа, как осиновый лист на ветру, не в силах пошевелиться. Вся радость от полученной работы была в один миг полностью отравлена этим коротким, но таким многозначительным столкновением.

Господин Мартек недовольно нахмурился, когда я подняла на него взгляд, чтобы отблагодарить. Он был зол. И уж точно не на Гарна.

У самых ворот, под безразличными взглядами двух стражников, меня догнала сияющая, запыхавшаяся Агния. Узнав, что я завтра выхожу на ферму, она радостно выпалила:

— Госпожа! А меня взяли на главную кухню! И я буду жить здесь, в замке! У них есть свободная комнатка для меня, маленькая, но своя! — Ее глаза сияли, как у молодой девушки. Но, взглянув на мое бледное, испуганное, почти больное лицо, она тут же обеспокоенно спросила: — Что случилось? Что-то произошло? Может... может, я останусь с тобой? Не буду я тут жить, если тебе одной страшно...

Я посмотрела на Агнию, на ее сияющие, наполненные надеждой глаза, в которых впервые за все это долгое время увидела проблеск собственного, отдельного от моих бед и страхов, счастья. Я вспомнила, как в дороге она и господин Мартек иногда обменивались долгими, понимающими взглядами, как он касался ее руки.

У Агнии появился шанс на личную жизнь, на кусочек покоя и, возможно, даже на любовь. А она, верная, самоотверженная, готова была ради меня, ради моей трусости, всем этим пожертвовать. Нет. Я не могу. Я не имею права быть для нее вечной обузой. Она и так отдала всю свою жизнь леди Анне, а теперь, без колебаний, опекает и защищает меня, чужую душу в теле ее девочки.

— Нет, — сказала я, заставляя свои губы растянуться в подобие улыбки, а голос звучать ровно и твердо. — Все в порядке. Я просто... очень устала. И перенервничала. Ты остаешься здесь. Тебе здесь хорошо, я вижу. А я... я сама со всем разберусь. Я должна научиться самостоятельно заботиться о себе и дочери. Тем более ты будешь рядом.

Мы пошли обратно в город, вниз по серпантину дороги. Агния, не замечая моего напряженного молчания, с восторгом и горящими глазами рассказывала о просторной, светлой кухне, о добродушном, усатом главном поваре, о том, как все в замке продумано для удобства слуг, о предвкушении спокойной, сытой жизни под защитой крепких стен.

— А ты? Как тебе понравилось на ферме? — спросила она наконец, когда мы уже подходили к частоколу Хорсмуда.

— Отлично, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и даже немного радостно. — Работа пустяковая, всего лишь с двумя козами. Другие работницы сказали, что они с характером, но я как-нибудь справлюсь. С завтрашнего дня выхожу на полный день.

— О, это чудесно! — искренне обрадовалась Агния. — Тогда мы будем рядом! Ты сможешь переехать ко мне! На этаже для прислуги, я видела, есть свободные койки в общей комнате! Я смогу частично взять на себя заботу об Ангелине!

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко и громко. Я увидела, как ее глаза округлились от удивления и легкой обиды, и поспешила смягчить тон, найти хоть какое-то правдоподобное объяснение. — Я... я не хочу показывать Ангелину в замке. Мало ли что... Слишком много глаз. И потом... — я нервно провела рукой по лицу, — мне нужно привыкнуть ко всему постепенно. Одной. Осмотреться.

Агния кивнула, но в ее глазах читалось явное непонимание и легкая тень обиды.

— Ты так недовольна, — тихо сказала она после паузы, — потому что из знатной госпожи, жены Повелителя, превратилась в простую работницу, в скотницу? Я понимаю, это должно быть унизительно после роскоши замка...

— Нет! — на этот раз мое возражение прозвучало абсолютно искренне, из самой глубины души. — Вовсе нет. Ты не понимаешь. В моей прошлой жизни я и не была никакой дворянкой. Я была... никем. Простой женщиной, которая прожила серую, несчастливую, бесцветную жизнь, полную сожалений и страхов. Так что быть здесь, иметь крышу над головой, работу, которая меня кормит, и возможность самой строить свою судьбу — это уже огромное счастье. Я не скучаю по дворцам, Агния. Я скучала по простому человеческому теплу и покою.

Агния снова кивнула, на этот раз более задумчиво, но я видела, что она мне не поверила до конца. Она думала, что я просто стараюсь сохранить лицо, скрыть свое падение в собственных глазах.

Хорошо, что мы не успели даже распаковать свои вещи, Агния отделила свою сумку от наших и забрала с собой спящую Ангелину на второй этаж. А я осталась внизу, чтобы поговорить с хозяйкой таверны наедине.

— Бригитта, я устроилась на работу в замок. На ферму. Куда вы и рекомендовали. Не могли бы вы... присматривать за моей дочерью, пока я на смене? Я буду платить. Ежедневно.

Бригитта, вытиравшая стойку грубой тряпкой, остановилась и удивленно, даже скептически подняла на меня свою густую, уже седеющую бровь.

— Присматривать? А почему бы тебе не взять ее с собой? — спросила она. — В замке, на том же хозяйственном дворе, полно детей прислуги. Старшие за младшими всегда присматривают, пока матери работают. Это обычное дело. Ты что, не видела? — она пристально посмотрела на меня, и ее взгляд стал жестче. — Ты чего-то не договариваешь, девка. Врать не надо. Там и кров дадут и прокормиться там легче, никто в здравом уме в Хорсмуд каждый день бегать не станет. В замке и безопаснее в сто раз, и сытнее. В чем подвох? Чего ты боишься?