Развод с драконом. Я - не твое сокровище!

Глава 21

Дверь в нашу каморку захлопнулась за Агнией, и я осталась одна в оглушительной, давящей тишине. Она сказала, что решила остаться на ночь в замке, забрала свои вещи и ушла. Оставила меня одну с ребенком в этой убогой комнатке, в этом городе-помойке. Я ее понимала, вставать нужно было очень рано, путь до замок долгий. Но понимание не смягчало острой боли одиночества и предательства. Хотя нет, какое это предательство. Агния уговаривала меня пойти с собой. И это был и мой выбор тоже. А она… она имеет право на свою жизнь. Но черт возьми, как же страшно!

Я подошла к колыбели, где начала возиться и хныкать Ангелина. Я взяла ее на руки, прижала к себе, вдыхая молочный младенческий запах.

— Солнышко мое, — прошептала я, сквозь слезы. — Мое самое сладкое солнышко!

Я опустилась на жесткую кровать, пытаясь ее укачать. Но моя крошка категорически не хотела спать. Я развернула пеленку, с умилением разглядывая каждую черточку ее личика: крошечный носик, пухлые губки, длинные ресницы. Она смотрела на меня своими синими, бездонными глазами, улыбалась, пуская пузыри.

Как же мало я теперь буду ее видеть! Целый день в замке, а вечером буду приходить уставшая, измотанная... Моя девочка будет расти без меня. Слезы текли по щекам, капая на распашонку. Я плакала от жалости к ней, к себе, от безысходности. Я хотела свободы, а попала в другое рабство.

Расстегнула платье и приложила Ангелину к груди. Она жадно присосалась, но почти сразу с недовольным кряхтением отпустила сосок и снова начала хныкать. Я сжала грудь, она была почти пустой. Из-за стресса, недоедания, усталости молока стало катастрофически мало. Я вспомнила, как Агния сцеживала его, но сейчас и сцеживать было нечего. Паника снова подкатила к горлу. Я морила голодом собственного ребенка! А что будет завтра, когда я уйду на работу?!

И тут мой взгляд упал на глиняный кувшин, стоящий в углу на тумбе. Козье молоко от моих вредных подопечных. Оно могло быть волшебным, странным... но мой ребенок плакал от голода, и я должна была хоть что-нибудь сделать. Я поковырялась в сумке и достала небольшой рожок, с помощью которого Агния кормила дочь в первые дни, налила туда немного молока.

Ангелина сначала с недоверием выплюнула кончик рожка, но потом распробовала, жадно прильнула к нему и начала сосать. Она причмокивала с таким с удовольствием. Я смотрела на нее, и сердце разрывалось от смеси облегчения и непреходящей тревоги. И вдруг я заметила нечто странное. В тусклом свете масляной лампы кончики ее светлых волосиков начали мягко светиться, излучая нежное, золотистое сияние. Она стала похожа на маленького ангела с нимбом. Я замерла, охваченная суеверным страхом. Что это? Магия? Откуда? И почему Агнии сейчас нет рядом? Она бы точно знала, что происходит, и рассказала бы мне.

В конце концов успокоившись, я поняла, что дальше сияния дело не идет, и для себя я решила, что так у Ангелины просыпается магия. Как у ее отца-дракона. Мысль о Рейнарде заставила внутренне сжаться, но сейчас было не до него. У меня появилась новая проблема: моя дочь была сыта, довольна, только светилась, как крошечная лампочка! Убаюканная странным молоком, она быстро заснула у меня на руках, а ее волосики все еще мерцали таинственным светом.

Я осторожно уложила дочь в колыбель и отошла к окну. Ночь была безлунной, за окном царила непроглядная тьма Хорсмуда. Мне было страшно. Как же мне было страшно! Страшно идти в замок. Страшно встретить Гарна. Я сжала кулаки, пытаясь внушить себе храбрости и решимости с ним разобраться.

— Хватит! — прошипела я сама себе, как мантру. — Хватит бояться!

Я теперь не та старая Аня, которая позволяла всем вытирать об себя ноги. Если этот солдат посмеет подойти, я скажу ему прямо в лицо: «Отстань! Убирайся! Не подходи ко мне больше никогда!»

Никакие отношения с мужчинами мне больше были не нужны. У меня уже было двое мужей, и толку-то! Один оказался тряпкой, бросившим меня в самое сложное время. Другой — тираном, вышвырнувшим на улицу. А теперь я обойдусь без них! Со всем справлюсь сама! Никому нельзя доверять, любой может предать, когда совсем не ждешь.

Я стояла у окна, встречая рассвет, и мысли, как назойливые мухи, кружили в голове. Наконец, краешек неба окрасился в грязно-розовый цвет. Я с обреченностью повернулась, чтобы начать собираться... и застыла на месте. Сердце вмиг сжалось от ужаса.

Моя дочь парила в воздухе. Примерно в метре над люлькой. Она спала, свернувшись калачиком, одеяло мягко колыхалось в такт ее дыханию, а сама Ангелина плавно покачивалась в воздухе, как пушинка.

Испуганный вопль застрял у меня в горле. Я бросилась к люльке и осторожно, дрожащими руками, подхватила ее. Дочь была теплой и сонно-тяжелой. Я прижала ее к себе и рухнула на кровать, не выпуская ее из объятий, чтобы она не взлетела снова. Ужас сковал меня. Что это? Как это возможно? Неужели теперь магия будет вырываться вот так?

И тут в голову пришла еще одна паническая мысль. Я осторожно выдохнула и закусила губу. А как быть с Бригиттой? Я же ее совершенно не знаю и не доверяю ей, но так вышла, что готова доверь свое главное сокровище. Она же не слепая, увидит, как Ангелина парит над колыбелькой. Бригитта сразу поймет, что отец Ангелины дракон. Ведь, как говорила Агния, магией здесь владеют только драконы и их потомки. А если она с кем-нибудь поделиться своими мыслями? А если ее подкупят люди Лусильды?

Я в панике оглядывала комнату, не зная, что предпринять, и тут мой взгляд упал на кувшин с остатками козьего молока. Под лучами еще не ушедшей луны его поверхность переливалась точно таким же мягким, золотистым светом, как и волосы моей дочери. От облегчения тело, сведенное судорогой, расслабилось. Молоко. Все дело в молоке! Я вспомнила испуганное лицо бабушки Зейны, ее слова про большую беду. Нужно сегодня же ее расспросить про коз и это молоко.

Я встала, подошла к тумбе и отпила глоток молока прямо из кувшина. На вкус оно было... просто очень вкусным козьим молоком. Ничего необычного. Я глянула на себя в маленькое мутное зеркало. Лицо было бледным и испуганным, но волосы к счастью не светились. Значит, молоко оказывало действие только на ребенка?