Развод с драконом. Я сведу тебя с ума!

Глава 2

Фрея

Мужчина, которого мерзкая тетка назвала Дарианом, отодвинул ее легким движением руки и прошел внутрь комнаты.

И с первого взгляда я поняла, что именно он — тот самый Грейфилд, чье имя вызывало такой ужас у этой истерички.

Он был… нереальным. Словно сошедший со страниц любовного романа про благородных рыцарей. Высокий, статный, одетый в темно-синий камзол с золотым шитьем, подчеркивающий его широкие плечи.

Правильные, почти безупречные черты. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. И глаза… Серые, словно осколки льда, они смотрели на меня каким-то холодным, оценивающим взглядом.

“Предатель!” — прошептал голос в моей голове, чем в очередной раз привел меня в чувство и я перестала так откровенно пялиться на вошедшего.

“Мужик, как мужик! — фыркнула я про себя. — Ничего особенно в нем нет”.

— Встань! — бесцветно приказал он и перевел взгляд на бездыханное тело на кровати.

На его точеном лице не дрогнул ни один мускул. Только зрачок на мгновение стал вертикальным (Что?) и вернулся обратно. В остальном, я не увидела в его глазах больше никакой реакции, которая бы подсказала мне, кто эта женщина и почему с ней случилось то, что случилось.

“Она его любовница, — раздалась в моей голове пояснительная бригада. — Он притащил ее с войны спустя пять лет нашего брака!”

Ну, или не совсем благородных.

“Ты поэтому ее убила?” — задала я мысленно наводящий вопрос.

“Я не зна-а-аю!” — крикнула у меня в голове Фрея с такой силой, что я не удержалась и тоже закричала, схватившись за голову.

— А-а-ай!

— Вот, я же говорила, что она ненормальная, — вставила свои пять копеек Риджина, а меня накрыло отрывками воспоминаний.

Вот этот Дариан сообщает Фрее, что ее отец погиб на войне.

— Лорд Корбин… — произнес он низким, глубоким голосом, — погиб в битве. Он сражался до последнего, как настоящий герой.

Вот, что он обязан на ней жениться, потому что такова была последняя воля ее отца.

— Согласно воле лорда Корбина, — продолжал Дариан, — в связи с его кончиной и для обеспечения безопасности и благополучия его дочери, Фреи Корбин, я, Дариан Грейфилд, должен взять ее в жены. Это было его последнее желание, и я намерен его исполнить.

Дальше меня накрыло каким-то всепоглощающим одиночеством и отчаянием. Последний раз я испытывала подобное, когда сохла по Сашке Григорьеву в девятом классе. Он учился в одиннадцатом и категорически меня не замечал. А я только и жила мечтами о том, как мы будем вместе внуков воспитывать. Дура была малолетняя, что с меня взять?

И последнее воспоминание было самым ярким, потому что, судя по всему, было самым свежим. Я будто смотрела сон от первого лица.

Я завтракала в одиночестве, когда в холл вошел Дариан. Он был одет в дорожную одежду, уставший, но все такой же невероятно красивый. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось.

— Дариан! — воскликнула я, поднимаясь навстречу ему.

Он остановился и посмотрел на меня своими серыми, почти прозрачными глазами. Там не было тепла, только холодная, отстраненная вежливость.

— Фрея, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он.

Его тон заставил меня похолодеть. Я почувствовала, как надвигается что-то ужасное.

— Что случилось? — спросила я, дрожащим голосом.

Он сделал глубокий вдох и произнес слова, которые разбили мою жизнь на миллионы осколков. Прям, как когда я увидела Григорьева целующимся с какой-то размалеванной девкой за школой.

— Я привез с собой женщину, с которой хочу жить, поэтому ты отправляешься жить в загородное поместье.

В голове словно что-то щелкнуло. Все чувства, которые я так долго подавляла, вырвались наружу, словно прорвало плотину.

— Что? — закричала я. — Развестись? После всего, что я для тебя сделала? После всех этих лет ожидания? Кто она? Шлюха с большой дороги?

Я не могла остановиться. Слова вылетали из меня, словно осколки стекла. Я кричала, плакала, обвиняла его во всем.

— Я любила тебя! — вопила я. — Я отдала тебе лучшие годы своей жизни! А ты… ты просто бросаешь меня, как ненужную вещь?

Дариан смотрел на меня с холодной отстраненностью. Он словно не видел моей боли, не слышал моих слов. Он был равнодушен ко всему, что я чувствовала.

В этот момент я почувствовала, что окончательно схожу с ума. Я бросилась на него с кулаками, царапала его лицо, рвала его одежду.

— Я тебя ненавижу! — кричала я. — Я тебя ненавижу!

Он спокойно отстранил меня и позвал слуг.

— Отведите госпожу в ее комнату, — приказал он. — И дайте ей успокоительное.

Воспоминание оборвалось так же резко, как и началось и я открыла глаза. Головная боль, как и душевная, потихоньку отступала, заполняя душу пустотой и отрешенностью.