Развод с генералом-драконом. Несломленная бывшая жена

9

Генерал Максимилиан Райнхарт

Чуть ранее

В ванной он берёт её снова. Он голоден. Неделю ни с кем не спал.

Райнхарт прижимает Эбби к холодному столику, фиксирует, заставляя принять его темп. Он знает, что делает. Знает, что сломает её.

Он не выпустит её, пока она не сдастся полностью: телом, дыханием, взглядом, голосом — пока вся не сдастся ему.

Она дрожит. Он чувствует это и усиливает давление. Сам на пределе, но терпит. Воля у него железная. А она… Она уже не может.

— Я любила тебя, Макс, всей душой тебя любила, — вырывается у неё, хрипло, сквозь слёзы.

Преданная. Сокрушённая.

Он смотрит на неё сверху вниз и расчётливо отмечает: теперь контроль полный.

Её руки лежат у него на плечах. Губы дрожат, дыхание сбивается. Она больше не сопротивляется, не спорит, не смотрит в сторону. Глядит только на него.

Райнхарт берёт своё до конца. Жёстко. Точно. Не позволяя ей отвести взгляд. Он доводит её первым. Покорилась — значит, заслужила, девочка.

Затем он отпускает себя — резко, мощно, до напряжения в мышцах, будто завершает тактическую операцию.

Райнхарт крепко прижимает Эбби к себе, хочет, чтобы остыла, успокоилась окончательно. Приняла его непоколебимую власть.

И в этот момент внутри поднимается раздражение.
Зверь чувствует лишнее — опасную привязку, неуместный отклик.

Это недопустимо.

Пальцы Райнхарта на мгновение сжимаются на её шее сильнее, чем нужно. Он тут же ослабляет хватку, возвращая себе полный контроль.

Макс отстраняется, делает шаг назад. Трёт грудь, желая избавиться от остаточного напряжения.

Дракон внутри недоволен, но подчиняется.

Истинная вне конкуренции.

Леди Констанция — драконица, магиня, аристократка. Его путь на вершину.

А Эбби — всего лишь удобство и маленькая слабость.

— Теперь иди в постель, — произносит он стальным голосом. — Ложись спать. И завтра, чтобы вела себя, как положено.

Райнхарт уверен: она сломана.

Убедил. Подчинил. Закрыл вопрос.

Эбби уходит, а он остаётся и принимает холодный душ, приводя мысли в порядок. Раздражение гаснет. Всё возвращается на свои места.

Она пыталась играть. Цену себе набивала. Не вышло.

Он — её покровитель. Её господин.

Райнхарт ложится в постель и притягивает Эбби к себе под бок, как привык. Через мгновение он проваливается в сон.

Но как только Эбби встаёт с постели, он открывает глаза.

Драконьим зрением в темноте видит оставленный на подушке брачный браслет.

Он не двигается. Не окликает. Он не привык к спешке. Просто наблюдает, как она выходит за дверь. Слышит, как снизу доносятся тихие шорохи — сборы.

Губы Райнхарта сжимаются.

— Предательница.

Эбби

В душе пустота.

Ноги ватные. Тело ноет после всего, что сделал со мной Райнхарт. но внутри у меня холодная решимость.

Я тихо спускаюсь вниз, схватив в шкафу первое попавшееся платье и пару туфель.

Отпираю Тедди.

Мохнатый пёс соскучился и тянется ко мне мокрым носом.

— Т-с-с, — шепчу, поглаживая по голове. — Привет, медвежонок, прости, что долго. Иди за мной. И ни звука.

Спускаюсь вниз, неся туфли в руках, чтобы не разбудить каблуками Райнхарта.

Прощальный взгляд скользит по гостиной. Мягкий свет ночной лампы освещает комнату. Скатерть на столе, которую я сама вышивала, занавески, которые заказывала в городе. Мягкая мебель, которую Райнхарт выписал из столицы, и которой я была безумно рада.

Но я не беру ничего. У меня нет даже сумки или чемодана — все мои вещи сгорели в пожаре, а здесь всё принадлежит Максу.

В гостиной из ящика я достаю деньги, заработанные мной в свечной лавке. Здесь всего лишь сто крон, но мне хватит на то, чтобы уехать. А там — я не золотая, наймусь на работу. Нужно выждать время, пока Райнхарт не остынет и не женится. Попрошу пока приглядеть за лавкой старого солдата Гельмута, он всегда был ко мне добр. А потом… Потом, я решу, что делать.

Иду в холл, убираю деньги в карманы своего пальто, висящего на вешалке, вставляю ноги в туфли.

Пёс резко поворачивается в темноту на лестнице. И взгляд у него испуганный.

— Что там, Тедди?

Грудь стискивает тревогой. Сердце бешено стучит в ушах. Только бы Макс не проснулся. Только бы успеть уйти!

Хватаю пальто — на улице надену! Тяну ручку двери, и ночной воздух свободы ударяет в лицо. Но неожиданная сила вырывает дверь у меня из рук и захлопывает её обратно.

В холле и над лестницей ярким светом вспыхивают люстры.

И звучит опасный голос палача.

— Далеко собралась, малыш?