Развод с генералом-драконом. Несломленная бывшая жена

15

Я подхожу к ресторану и внимательно читаю табличку.

У входа стоит мужчина в форме — охранник, и с подозрением глядит на меня, приподняв бровь. Пытается продавить взглядом, видит во мне простую горожанку, которой не следует близко подходить к приличному заведению.

Но меня не пугает его взгляд.

Райнхарт порой глядел на меня куда жёстче. Сначала я сильно тушевалась, а потом привыкла стоять под таким вот взглядом и даже ласково общаться с мужем. И тогда буря в его глазах стихала, его руки обнимали меня, губы целовали, и я становилась самой счастливой. А теперь у него другая: и мне до неё не дотянуться.

Метель бьёт в лицо, и я кутаюсь в тонкое шерстяное пальто.

Боль разрывает сердце.

Я гоню прочь прошлое.

Забыть. Всё забыть.

Оно ещё тысячу раз поднимется из памяти, но, главное, не поддаваться жалости к себе. Я должна держать себя в руках.

Я читаю надпись, выведенную углём по светлой деревянной дощечке. Буквы ровные, правильные, чувствуется знающая жёсткая рука.

“Требуется управляющий с опытом и рекомендациями. Грамотный и умеющий считать. Решите пример: семьдесят шесть минус семь умножить на пять, — и всё это словами, а не цифрами. — Оплата 500 крон в месяц, — а вот это уже цифрами, то есть все не умеющие читать понимают стоимость вознаграждения. И в конце подпись: — Если вы решили правильно, то заходите и назовите лорду Ланжеру ответ, и я возьму вас на работу”.

Пятьсот крон — это приличная сумма. Моя лавка приносила от силы пятьдесят.

Губы подрагивают, пока я пытаюсь решить в уме пример.

Мой отец водил меня к учителю, который преподавал группе детей торговцев. Дети торговцев должны уметь читать и считать, и я очень старалась, ради папы.

Учитель говорил отцу, что у меня есть особый талант, и давал мне задачи повышенной сложности. Но я думаю, что это не талант у меня был, а старание. Другие дети, побогаче, не слушали учителя, на уроках баловались, а я знала, что папа тратит большие деньги, которых у нас никогда особо не хватало, на моё образование, знала, что родители хотят мне самого лучшего, и старалась.

Я знаю ответ на задачу — и это мой шанс устроиться. Правда, у меня нет рекомендаций, но я уже точно знаю, что не уйду, не попытавшись.

— Долго стоять будешь? — говорит охранник.

— Нет, не долго, — отвечаю я.

И шагаю ему навстречу, к дверям.

— Куда это ты?

— К лорду Ланжеру по поводу объявления. Доложите обо мне, — произношу громко и чётко, можно сказать, по-военному. Насмотрелась, как делали это подчинённые мужа. Оказывается, и сама могу быть жёсткой, когда нужно.

Я уже не девочка, хоть мне и всего двадцать лет. Я взрослая женщина, с опытом. Последний год, который я провела замужем за боевым генералом, многому меня научил. А особенно научило расставание с ним — тому, что я должна держаться, должна добиться. Должна быть достойна, несмотря на мужчин, которые не уважают женщин. Как этот охранник.

Мужчина поправляет меховую форменную шапку и уходит доложить обо мне. Через минуту возвращается и молчаливым жестом приглашает войти.

Хозяин принимает меня в небольшой комнате за столом.

— Ответ?

— Сорок один.

Мужчина внимательно смотрит на меня, а затем тянет руку.

— Лорд Ланжер, — представляется он.

— Кейт Смит, — отвечаю я на рукопожатие.

Имя придумываю на ходу, мгновенно соображая, что настоящим именем мне называться не стоит. Чтобы не дать Райнхарту шансов отыскать меня.

Хозяин тщательно расспрашивает меня о себе — конечно, молодая женщина, разгадавшая задачку, вызвала у него недоумение. Я рассказываю о себе кратко всё, как есть: и про свечную лавку и даже то, что была замужем за военным. Но называюсь вдовой. Уехала из родного города, чтобы пережить горе и начать новую жизнь.

— Значит, вам и комната нужна? — сухо говорит Ланжер.

— Нужна, — отвечаю я решительно.

— Взгляните. Что скажете? — он достаёт из ящика толстые тетради в кожаном переплёте.

Я открываю каждую под пристальным взглядом Ланжера. Он будто не верит, что женщина способна читать, считать и управлять.

— Это записи количества заказанных продуктов. Это заказы посетителей. Это финансы, — отвечаю я.

Складываю книжицы ровной стопочкой перед собой и поднимаю прямой взгляд на хозяина.

Ланжер хмурится и задумчиво трёт подбородок.

Как же страшно. В животе разливается холод. Я жду ответа хозяина, словно приговора.