Развод с генералом драконов. Ты многодетный отец, предатель!

Глава 1

«Твой истинный тебе изменяет. Мы уже год вместе. Мы ждём с ним дочь».

Сердце пропускает удар. А затем — новое сообщение, и следом фотография. Милая блондинка с округлившимся, большим животом. Она улыбается в объектив, положив руки на свой живот, и в этой улыбке столько счастья, что меня пронзает ледяным копьём.

Следующий снимок. Я всматриваюсь в него, не в силах поверить своим глазам. На фото — она. И мой Ивар. Мой муж. Мой истинный. Он обнимает её с той самой нежностью, которую я знала только на себе. Целует. Прижимает к себе так, словно она — величайшая драгоценность в его жизни.

Нет.

Это не может быть правдой.

Комната начинает плыть перед глазами, но я заставляю себя дышать. Глубоко. Ровно. Это ложь. Гнусная, мерзкая ложь женщины, которая влюбленна моего дракона. Таких ведь полно — поклонниц генерала, готовых на всё, чтобы оказаться рядом с ним. Потому что Ивар не мог мне изменять. Каждый вечер, каждую ночь он проводил со мной. Я чувствовала его тепло, его запах, его руки, которые никогда не пахли чужой женщиной. Он мой. Только мой.

И потом — ребёнок. Ивар не может зачать ни с кем, кроме своей истинной. Таков закон драконьей крови, закон, что не нарушался веками.

Но в голову тут же приходит другая мысль, холодная и липкая, как утренний туман над болотом. Маги нашли способ. Ритуал зачатия с помощью крови истинной. Другая женщина может стать сосудом — выносить и родить ребёнка от истинной пары. Я знаю этот ритуал. Я сама когда-то, в минуты отчаяния, предлагала его Ивару.

Он отказался наотрез. Категорично. Жестко. Сказал, что хочет детей естественным путём, хочет зачать их в любви, а не в магических формулах и холодных ритуалах. Я тогда заплакала от его слов — от того, как он сжимал меня в объятиях и шептал: «Только с тобой, только наша кровь, только наша любовь».

Но сейчас…

«Я дам Ивару то, что ты не смогла ему подарить за двадцать пять лет ваших отношений».

Сообщение приходит следом, и каждое слово — как удар кинжалом. Внутри меня с треском, почти физически ощутимым, ломается пополам сердце. Я слышу этот звук — сухой, болезненный хруст, и мне кажется, что я сейчас упаду, осяду на холодный каменный пол, потому что ноги больше не держат меня.

Двадцать пять лет. Она знает. Она знает, сколько мы вместе. Значит, это правда?

«Ребёнка твоего по крови я тебе не отдам! Он мой. Ивар мне не отказал, как тебе»

Мне становится сложнее не верить. Если бы это была просто его поклоницей, она бы не знала о ритуале. Не знала бы о том, что я предлагала его Ивару. Не знала бы о двадцати пяти годах отчаяния и надежды.

Этот ребёнок… они зачали его с помощью моей крови? Моей? Значит, где-то там, в чужом теле, бьётся сердце, в котором течёт частица меня? А Ивар… Ивар знал? Участвовал?

«Отпусти Ивара. Он разлюбил тебя. Мой любимый дракон с тобой живёт из-за ответственности и жалости! Ты ведь его истинная, он не может тебя, бракованную, оставить одну на произвол судьбы и опозорить! Я не хочу, чтобы наш с любимым ребёнок родился вне брака. И второй женой я быть не хочу!».

Слова плывут перед глазами, расплываются в кроваво-красные пятна. Бракованная. Это слово — моя старая, незаживающая рана. Я столько лет выдирала её из себя, убеждала, что я не бракованная, что я просто не готова, что всему своё время. А она… она знает. И бьёт туда, где больнее всего.

Двадцать лет. Двадцать долгих, вымотанных горем лет я не могла забеременеть. А когда наконец-то — когда под сердцем забились три маленькие жизни, три драгоценные девочки, — я узнаю, что у моего истинного уже давно есть беременная любовница.

Ирония судьбы? Жестокая насмешка богов? Или расплата за то, что я осмелилась быть счастливой?

Снова раздаётся мелодия — уведомление на артефакте. Мои руки трясутся, когда я разворачиваю новое сообщение.

На этот раз она не написала ни слова. Только фотографии.

Первая: мой любимый дракон, мой Ивар, гладит большой, округлившийся живот этой… этой женщины. Гладит медленно, нежно, так, как гладил когда-то мой живот в те ночи, когда мы мечтали о детях. Его лицо… я не вижу его лица, но наклон головы, линия плеч — в каждом движении читается такое

счастье, что меня пронзает ледяным отчаянием. Он целует её живот. Целует так, словно там — самое дорогое, что у него есть.

Вторая: Ивар спит. Обнажённый, на скомканных простынях, в чужой спальне. Его волосы разметались по подушке, лицо расслаблено, безмятежно. Я знаю это лицо. Я видела его сотни раз, когда просыпалась рядом с ним. Он спит спокойно, беззащитно — так спят только там, где чувствуют себя в безопасности.

В чужой спальне. С чужой женщиной.