Развод с герцогом злодеем. Дверь, которая помнит

Глава 1. Часы, которые идут назад

В доме Вейров наконец наступила ночь без криков.

Элиара не сразу поверила в это.

Она сидела у окна в столичной резиденции и смотрела, как снег медленно ложится на чёрные ветви сада. В комнате горел камин. На столе стояла чашка с остывшим чаем. На кресле рядом лежала её папка — та самая, где судьба теперь, с пугающей вежливостью, позволяла ей быть автором собственной записи.

Пустые страницы больше не казались угрозой.

Но и покоем не были.

Они ждали.

Как будто знали: история не закончилась. Она просто перевернула лист.

В доме было тихо, но не мёртво.

Где-то наверху Мира учила Утро играть в прятки с помощью стен, что мадам Ровен назвала “совершенно недопустимым нарушением правил приличного дома”. Утро серьёзно записал в блокнот: “В стенах прятаться удобно, но взрослые нервничают.”

Астер занимал гостиную и утверждал, что выздоравливает исключительно благодаря своему мужеству, хотя все знали: благодаря отварам Ровен и её угрозам добавить туда полынь.

Лера с маленьким Мишей спала в дальней комнате под охраной двух стражников и закрытого зеркала.

Селеста была под стражей во дворце, но утром прислала записку из трёх слов:
“Я всё помню.”

Элиара долго смотрела на эту записку.

Не знала, угроза это, признание или начало чего-то нового.

Кайрен стоял у двери.

Не входил.

Просто стоял, как будто до сих пор не научился переступать пороги без внутреннего вопроса: имеет ли право?

Элиара почувствовала его присутствие раньше, чем услышала шаг.

— Если вы будете стоять там ещё минуту, — сказала она, не оборачиваясь, — я решу, что вы стали частью интерьера.

— У вас суровое мнение об интерьере.

— У меня суровое мнение о мужчинах, которые молча смотрят в дверные проёмы.

Он вошёл.

Без брони. Без меча на виду. В тёмной рубашке, с перевязанной рукой, с усталостью, которую уже нельзя было спрятать за герцогской осанкой.

И всё равно — до невозможности красивый.

Элиара раздражённо отвернулась к окну.

Плохой признак.

Очень плохой.

— Вы опять не спите, — сказал Кайрен.

— Наблюдение?

— Упрёк.

— Учитесь у лучших.

Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии шага. После их поцелуя в холле между ними появилось нечто странное: не стена, нет. Скорее открытая дверь, возле которой оба стояли и делали вид, что просто проверяют петли.

— Завтра Люсьен ждёт нас во дворце, — сказал он.

— Я знаю.

— Восточная дверь проснулась.

— Я это тоже знаю.

— Старая столица опасна.

Элиара наконец повернулась.

— Кайрен.

— Да?

— Если вы пришли сообщить мне, что опасность опасна, я уже достаточно образована.

Уголок его губ дрогнул.

— Я пришёл спросить, поедете ли вы.

Она моргнула.

— Спросить?

— Да.

— Не приказать? Не сказать, что мне нужно остаться? Не запереть дверь и объяснить это заботой?

— Я делаю успехи.

Элиара посмотрела на него внимательнее.

— Кто вы и что сделали с герцогом Вейром?

— Он устал спорить с женщиной, которая всё равно сделает по-своему.

— Разумный человек.

— Не распространяйте.

Она улыбнулась.

Потом улыбка исчезла.

— Я поеду.

Кайрен кивнул, будто уже знал.

— Почему?

Элиара посмотрела на папку.

На пустые страницы.

— Потому что восточная дверь открывает прошлое. А прошлое слишком часто ведёт себя как бывший муж: приходит без приглашения и требует, чтобы всё снова было вокруг него.

Кайрен помолчал.

— Вы боитесь увидеть свой мир?

Вопрос был тихим.

Правильным.

Слишком правильным.

Элиара провела пальцем по краю чашки.

— Боюсь увидеть, что могла бы быть счастлива там.

Он не ответил сразу.

— А если увидите?

Она подняла глаза.

— Тогда мне придётся снова выбрать.

В комнате стало тише.

Кайрен подошёл ближе.

— И вы боитесь, что выбор изменится?

Элиара хотела сказать “нет”.

Очень хотела.

Но в этом доме, после всего, что случилось, ложь звучала слишком громко.

— Да.

Он принял это без боли на лице.

Именно это было хуже всего.

— Тогда я поеду рядом, — сказал он.

— Чтобы следить?

— Чтобы, если вы выберете не меня, вы всё равно не были одна.

Элиара закрыла глаза.

— Вы сейчас невыносимо благородны.

— Не специально.

— От этого хуже.

Он подошёл совсем близко.

— Элиара.

Она открыла глаза.

Он впервые произнёс её имя так, будто оно уже стало привычным. Не новым. Не осторожным. Её.

— Что бы восточная дверь ни показала, — сказал он, — я не буду держать вас прошлым. Даже если прошлое будет выглядеть счастливее меня.

Элиара хотела ответить.

Не смогла.

Потому что внизу ударили в дверь.

Три раза.

Глухо.

Медленно.

Слишком знакомо.

Кайрен сразу повернулся.

— Оставайтесь здесь.

Элиара уже встала.

— Смешно.

— Я надеялся.

— Напрасно.

Они вышли вместе.

Дом проснулся мгновенно. В коридоре зажглись лампы. Ровен появилась из бокового прохода в ночном чепце и с подсвечником, выражая всем видом, что убийцы, призраки и королевские гонцы могли бы хотя бы выбирать более приличное время.

Астер высунулся из гостиной в халате.

— Если это очередная древняя сила, передайте ей, что приём только после завтрака.

Сверху по перилам вниз съехала Мира.

— Я первая посмотрю!

— Нет, — одновременно сказали Кайрен, Элиара и Ровен.

Утро появился следом, сонный, с блокнотом в руках.

— Нужно записать?

— Пока нет, — сказала Элиара.

Но сердце у неё уже знало: нужно.

Стражник открыл дверь.

За порогом никого не было.

Только снег.

И на снегу — небольшая посылка.