Развод с горцем (не)возможен! Мне придётся бежать…

Глава 6

Я ещё раз посмотрела на бумагу, не веря ни глазам, ни ушам своим.

Слова будто были написаны не чернилами, а чем-то едким — они жгли глаза, разъедали мысли. И я наконец поняла, что Ислам шёл к этому результату все эти месяцы, пока я приходила в себя после родов и выкармливала нашу малышку.

Он трудился над зачатием, пока я, как последняя идиотка, надеялась на что-то.

— Сын… — повторила я тихо.

— Наконец-то! — воскликнул муж. — Аллах велик!

— И как это… Каким же образом это произошло?

Ислам рассмеялся.

— Не заставляй меня напоминать тебе о том, откуда берутся дети! Неужели ты успела об этом позабыть за то время, пока я не касался тебя?

— Просто я не понимаю… Как это вообще возможно? Как ты это допустил? Связь до брака... Беременность до брака... Это же… Харам!

Муж усмехнулся и посмотрел на меня снисходительно. Так смотрят на человека, который всё ещё верит в правила, когда ты давным-давно живёшь по своим.

— Я признаю, что это мой грех перед Всевышним, — сказал он. — Но я бы никогда и ни за что не пошёл на такой важный шаг вслепую. Мне нужен был стопроцентный результат! Стопроцентные гарантии!

— Гарантии… чего?

— Что будет мальчик! Ты думаешь, что я бы просто взял кого-то второй женой? Кого-то, кто может оказаться больной, бесплодной? Кого-то, кто будет рожать мне девчонок?

— Ты… — я запнулась. — Ты хочешь сказать, что…

— Я бы никогда не женился снова, не зная наверняка. Я не собираюсь ещё раз выслушивать эти шуточки, ловить на себе эти взгляды, это сочувствие вперемешку с насмешкой. Мне нужен был наследник. И теперь он у меня точно будет.

— Но… Это же грех! — повторила я упрямо. — Ты сам учил меня, что…

Он махнул рукой, заставляя меня замолчать.

— Вот именно, что это я тебя всему учил. А тебе не стоит учить меня! Я просто не мог поступить иначе...

— А если бы там снова была девочка?

— Тогда никакой свадьбы бы не было, — ответил он спокойно. — Это же очевидно. Разве нет?

В этот момент что-то внутри меня окончательно сломалось. Я поняла, что всё это время жила рядом с человеком, который воспринимает женщин не как людей, а как функцию. Который говорит о наших детях, как о неудачных вложениях, которые он боится повторить. И для того, чтобы этого избежать, разрешает себе совершить грех…

— Ты должна быть благодарна, — сказал неожиданно Ислам. — У тебя есть большой дом, украшения, статус. Твои девочки никогда и ни в чём не будут нуждаться... У них есть и будет всё, что только можно пожелать.

Всё, но только не уважение и любовь родного отца… И я не чувствовала благодарности. Я смотрела на мужа и думала только об одном: он не видит во мне человека. И никогда не видел.

— А если я не соглашусь на это всё? — бросила я ему в лицо свою закипающую ярость. — Что тогда будет?

— Ты моя жена, Мадина! И ты никуда от меня не денешься. Ты должна!

— Вот именно, что я твоя жена! А она? Кто она такая? Что это за женщина, которая позволяет себе… — я запнулась, но всё-таки договорила, — спать с женатым мужчиной? Ты боишься насмешек из-за пола ребёнка, но не боишься брать в жёны такую женщину? Внебрачная связь, беременность до никаха…Тебе не будет стыдно перед семьей?

Я смотрела на него прямо, не отводя глаз. Во мне уже не было робости — только возмущение, густое и горячее, как кровь, прилившая к лицу.

— Ты сам говорил, — продолжила я, — что честь женщины — это всё. Что репутация женщины — это всё. А она? Ей, получается, всё можно?

— Для неё это не такой уж и грех, — ответил Ислам спокойно. — Она не мусульманка, у неё другое воспитание. Другие рамки. Но после того, как мы проведём все необходимые обряды, никто и слова не сможет сказать про неё! И всё будут относиться к ней с уважением. И ты будешь!

Эти слова были как пощечина. Как плевок в лицо. Как нож под сердце.

— С… с уважением? — переспросила я.

— Да, — он выпрямился. — Она заслуживает почёт и уважение хотя бы потому, что дала мне то, что ты не смогла! Наденем на неё платок. Проведём все необходимые церемонии. Всё будет как положено. Никто и слова не скажет.

Перед глазами потемнело, и я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Никто и слова не скажет.

А мне говорили! Всегда.

Что отец «неправильно» меня воспитал. Что я пришла к вере слишком поздно. Что во мне всегда будет что-то не то и не так. Всегда чего-то недостаточно…

А тут беременная до брака от женатого и — никаких проблем.

— Значит… — сказала я с отчаяньем в голосе. — Значит, всё это было зря?

Он нахмурился.

— О чём ты?

— Всё, — я шагнула к нему. — Всё, через что я прошла. Меня годами тыкали в то, что мне нужно стараться больше. Быть тише. Чище. Правильнее. А теперь ты говоришь мне уважать девку, которая легла под женатого и забеременела от него?!

Ислам резко встал. Стул с глухим звуком упал на пол.

Он шагнул ко мне так резко, что я отпрянула.

— Замолчи! — рявкнул он. — Ты переходишь все границы!

— Нет, Ислам! Это ты перешёл их!

Его лицо исказилось. Никогда ещё я не видела в нём такой ярости.

— Я всегда тебя баловал, жалел…— произнёс он еле слышно. — Братья говорили мне: зря. Говорили, что я слишком мягкий. Отец говорил мне, что это — слабость. Что я не воспитываю жену так, как положено.

У меня внутри всё похолодело.

— А я защищал тебя, — продолжил он вкрадчиво. — Говорил, что твой отец просто не успел привить тебе того, что следовало, а мать не могла… Говорил, что тебе нужно время. Но теперь я вижу, насколько же сильно я ошибался...

Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то очень страшное.

— Вот к чему это привело! К твоей дерзости! Наглости! Хамству!

Его рука резко взметнулась вверх.

— Только попробуй, — сказала я тихо.