Развод с Графитовым Драконом

Глава 4

Аудиенция…

-Брентон-

С женой в тот вечер я так и не поговорил. И к сожалению, не смог сделать этого и на следующий день, потому что был срочно призван императором для решения важных государственных вопросов.

Плюс к этому пришлось ещё заниматься делом одной глупой соблазнительницы – всё-таки леди Ривьена была не просто одной из фрейлин императрицы. Отец девушки, лорд Оривар Дер-Шерах занимал при дворе не последнее место и, будучи членом Верховного Совета империи Эдверртон, был одним из самых влиятельных драконов. И как позже выяснилось – сумрачный дракон, лорд Оривар Дер-Шерах тоже без дела не сидел, разбираясь с «подарочком» любимой дочери.

В общем, день выдался настолько напряжённым, что некогда даже было отвлечься ненадолго, чтобы выделить немного времени на разговор с Лианор.

С самого утра я был занят на заседании с министрами, которое возглавлял сам император, пламенный дракон Генвар Второй. Но самый интересный разговор в этот день у меня состоялся именно с нашим императором.

После заседания меня пригласили в малый приёмный зал – место для более приватных, но от этого не менее значимых аудиенций. Стены просторного помещения была обшиты дорогими панелями из тёмного дуба, а вместо роскошных фресок и картин здесь висели портреты предков правящей династии, чьи глаза, казалось, следили за каждым твоим движением с плохо скрываемым высокомерием.

Сама атмосфера этого места полностью соответствовала облику и статусу главного дракона империи Эдверртон. В зале ощутимо пахло горячим камнем, пергаментом и той особой, едва уловимой озоновой свежестью, что исходит от драконьей магии. Сам император восседал за массивным столом из обсидиана, в котором были замурованы настоящие языки пламени – вечно трепещущие, но не жгущие. Зато наглядно демонстрирующие принадлежность хозяина дворца к роду пламенных драконов.

Величественная фигура правителя, казалось, подавляла своей аурой властности каждого, кто переступал порог этого зала. Золотистые глаза, полуприкрытые тяжёлыми веками, оценивающим взглядом окинули меня с ног до головы.

– Брентон, – начал император без прелюдий, отложив в сторону свиток, который изучал до моего появления. – Расскажи мне всё про эту... деликатную ситуацию с леди Ривьеной. Меня интересует сам инцидент, а придворные сплетни, приукрасившие всё, можешь опустить.

Естественно, скрывать мне было нечего, поэтому честно изложил императору одни лишь голые факты: несанкционированное проникновение в мои личные покои, применение запрещённого приворотного заклинания, попытка манипуляции высокопоставленным должностным лицом.

–...Все улики налицо, ваше императорское величество, – завершил я свой доклад. – Леди Ривьена совершила преступление против личности Канцлера, используя запрещённую магию. Согласно пункту 14 Уложения о магической безопасности это...

– Конечно... девушка виновата, – император перебил меня, откинувшись в кресле. – Тут я даже спорить не буду, так как вижу, что доказательства неоспоримые. – Он замолчал, задумчиво потирая подбородок, и в его взгляде появилось что-то такое... весьма противоречивое. – Но давай посмотрим на ситуацию с другой стороны: а может ли быть виновной сама любовь?

Я почувствовал, как у меня под ложечкой неприятно засосало. Это было плохим знаком. Опыт подсказывал: когда Генвар начинал философствовать, это обычно предвещало очередную головную боль для его подданных.

– Буду говорить прямо: Ривьена, как и все придворные, прекрасно знает о твоём скором разводе, – чересчур проникновенно продолжил Генвар, разводя руками в театральном жесте. – Весь двор в курсе особенностей твоей семейной жизни. Девочка же просто влюбилась в тебя, вот и натворила глупостей. Ты ведь знаешь, любовь делает нас слепыми… Неужели ты никогда не совершал опрометчивых поступков под влиянием чувств?

Внутренний дракон внутри меня фыркнул облачком раздражённого дыма. Я сдержался, лишь слегка покачав головой.

– Простите мне мою дерзость, мой император, но позволю себе не согласиться с вами, – всё же решился возразить правителю. – В данном случае девушка стала жертвой собственной глупости и непомерных амбиций. Но никак не любви. Разве можно причинять вред тому, кого любишь? Подвергать магическому воздействию, лишать воли? Это не любовь, а капризная прихоть заполучить желаемое. И подобное поведение, вообще-то, наказуемо.

Император выслушал, не перебивая. Его пальцы медленно выбивали ритм по красивой столешнице. Выдержав многозначительную паузу, Генвар Второй вздохнул, словно уставший наставник, вынужденный в сотый раз объяснять прописные истины непонятливому ученику.

– Брентон, Брентон… Ты всегда видел всё в чёрно-белых тонах. Но мир, особенно придворный мир и окружение любого правителя – их лучше рассматривать через призму полутонов. И политической целесообразности…