Развод с императором драконом

4.

Анабель.

Вздрагиваю от странного хлопка и открываю глаза. Вокруг кромешная тьма. Не сразу понимаю, где нахожусь. Шарю руками по сторонам в поисках сына:

– Эл? Малыш…

Обречённо замираю. Вспомнила…

Глаза узнают очертания жёсткой кровати, решёток на окне. Внутри разливается тягучая тоска и разочарование. Я в Обители, и нет со мной больше крошки Эла и моих мальчиков. Самое дорогое, что было у меня в этой жизни – отобрали.

Привычным движением вытираю влажные щёки – я каждое утро просыпаюсь на мокрой подушке, и сейчас тоже плакала во сне. Делаю глубокий вдох и вдруг прислушиваюсь.

Снаружи в коридоре раздаются шаги.

Это странно. Распорядок тут строгий, и никому не дозволяется разгуливать по коридорам ночами. Шаги стихают под моей дверью, я успеваю сесть на кровати, и дверь открывается.

Щурюсь от резкого света факелов.

– Сестра Корин? Сестра Лина? Настоятельница Сторм? – узнаю силуэты через слезящиеся глаза. – В чём… дело?

Вместо ответа моя крохотная келья наполняется молчаливым топотом ног.

Вскакиваю с кровати, но меня окружают.

– А-ц-ц! – вскрикиваю от резкой боли в заломленных за спину руках и рефлекторно сгибаюсь вперёд.

– Ведите её к источнику, – раздаётся бесцветный голос настоятельницы. – Сестра Анабель жертвует ему свой дар. Таков приказ.

– Что? – охаю от услышанного. – Чей приказ? Я против! Нет! Стойте! Не надо!

В полнейшем ужасе рвусь из их рук, но монахини держат меня железной хваткой, совсем неестественной для хрупких женщин. Как бы я ни противилась, меня всё равно выволакивают из кельи.

Оказавшись в пустом коридоре, падаю на колени, больно ударяюсь ими об пол и царапаю, проезжая по камню, но у меня получается замедлить нашу небольшую процессию.

– Сестра Корин! Сестра Лина! – задираю голову, пытаясь встретиться глазами с сестрами, вдруг ни с того, ни с сего решивших заделаться палачами. – Отпустите меня!!

Ноль эмоций. Всё тот же стеклянный взгляд, будто у кукол.

– Поспешим, – настоятельница идёт впереди, факелом освещая нам путь. – Приказ нужно исполнить сейчас же.

Я умоляю снова и снова, взываю к милосердию, пугаю последствиями этого зверского насилия, снова и снова объясняю, что я не хочу отдавать дар добровольно!

Всё бесполезно, они будто не слышат. Тащат меня прочь и смотрят перед собой пустыми стеклянными глазами. Перед поворотом на галерею что-то заставляет меня оглянуться, какой-то шум за спиной.

В тенях коридора притаился силуэт в чёрном дорожном плаще. С расстояния не разобрать, мужчина это или женщина. Да и капюшон надёжно скрывает лицо. Единственное, что я успеваю заметить за мгновение до того, как меня утаскивают за угол – что-то огненно-красное, мелькнувшее в складках плаща.

Никто не тронет твой дар, пока Я не прикажу.

Слова мужа пульсируют в голове в такт вибрирующему гулу источника, над которым меня насильно склонили.

Затылок болит из-за натяжения в волосах, за которые меня держат. Я почти не чувствую вывернутых рук. Край каменной чаши молочно-белого мрамора давит в живот.

Над головой молчаливое звёздное небо и ночь, но таящийся в чаше белый свет ослепляет. Холодный, тягучий и плотный. Он голоден.

Чувствую, как тревожится моя магия. Я не хочу её отдавать! Стискиваю зубы и борюсь. Не отдам!

– Кха! – меня окунают в слепящий свет с головой.

И Источник оказывается сильнее. Он тянет из меня тёплый свет. Жадно пьёт его, оставляя взамен выжженную пустоту.

Мои слёзы смешиваются с тёплым золотистым светом, утекающим из меня, как жидкий мёд из наклонённого глиняного кувшина. Досуха.

Сон был вещим – мелькает в голове запоздалая мысль.

Внутри души, где-то перед мысленным взором танцуют три светлячка. Кажется, это последние остатки моей магии. Может, мне всё это чудится. Может, я вовсе уже умерла.

Голодная белая бездна из чаши гудит и усиливает натиск. Хочет получить всё до последней капли. Искорки вздрагивают, словно бы возмущённые чужой прожорливостью. Они начинают раскручиваться в стремительном вихре, образуя отчаянный водоворот.

И вдруг раздаётся грохот, вспышка, пространство схлопывается, вращается вокруг.

Меня отбрасывает в сторону и оглушает. Прикладываюсь затылком к чему-то твёрдому, и всё меркнет.

Не знаю, сколько проходит времени. Минута, час или несколько?

– А-ц-ц! – морщусь, с усилием разлепляю тяжёлые веки.

Отталкиваюсь ладонями от холодного каменного пола, на котором лежу, сажусь, поворачиваю голову и немею от того, что вижу вокруг.

Девочки, мы с парнями пришли поздравить вас!

Знаете, что общего у драконов и Нового года? Оба умеют дарить тепло — даже когда за окном метель.

Пусть ваш будущий год будет:

- таким же величественным, как полёт над горами;

- таким же трепетным, как первый взгляд влюблённых;

- и таким же волшебным, как обещание сказки на ночь.

Спасибо, что читаете мои истории. Вы делаете их живыми.