Развод с императором. Исцелить дракона

Глава 1. Последний завтрак

Глава 1. Последний завтрак

Утро в тот день ничем не отличалось от тысяч других. Я сидела по правую руку от Рейнара, и неторопливо размешивала мёд в чашке. Серебряная ложечка тихо позвякивала о тонкий фарфор, и этот звук казался мне самым уютным на свете.

За двадцать лет брака у нас сложились свои маленькие ритуалы. Утренний завтрак вдвоём был одним из них. Никаких слуг, никаких советников, никаких бесконечных просителей. Только мы и получасовая тишина, где мы семья, а не император и императрица.

— Валенсия, нам нужно поговорить, — его непривычно ледяной голос заставил меня выпрямиться и насторожиться.

Таким тоном он разговаривал с послами враждебных держав. Так он зачитывал смертные приговоры. Но никогда, за все двадцать лет, он не разговаривал так со мной.

— Я слушаю, — тихо отозвалась я, отложив серебряную ложечку в сторону.

Он, наконец, посмотрел мне в лицо. И я едва не отшатнулась, потому что в его глазах не было ничего. Ни тепла, ни привычной усталой нежности, ни даже раздражения. Пустота, гладкая и холодная, как лёд на зимнем озере.

— Я подаю прошение о расторжении нашего брака. Сегодня же, до полудня, бумаги будут подписаны верховным жрецом.

В столовой стало очень тихо. Я слышала, как потрескивают поленья в камине, как за окном завывает ветер, как в коридорах дворца, перекликаются слуги, как оглушительно громко бьётся моё сердце.

— Прости, — прошептала я, смотря в лицо мужа, на котором застыла маска полного безразличия. — Мне показалось, что ты сказал…

— Ты всё расслышала верно, — муж перебил меня резко, вскинув руку и повелительным жестом махнул рукой, заставляя меня замолчать.

Я смотрела на него и ждала, когда он улыбнётся. Когда уголки его губ дрогнут, и он скажет, что это была глупая шутка, рождённая бессонной ночью и чрезмерным количеством государственных бумаг. Он возьмёт меня за руку, как делал тысячи раз за нашу совместную и счастливую жизнь, и большим пальцем погладит косточку на запястье.

Но он не улыбался. Рей смотрел на меня так, будто я была надоедливым советником, от которого он желал избавиться как можно скорее.

— В полдень в замок прибудет моя истинная пара. Я хочу, чтобы к её приезду все формальности были улажены.

Слово ударило в солнечное сплетение так, что я на мгновение перестала дышать. Истинная.

Это была редкость, почти легенда. За последнюю сотню лет истинные пары появлялись лишь дважды. Мы с Рейнаром давно смирились с тем, что нам не досталось этого дара. Наш брак был заключён ещё до моего рождения, договор между двумя старинными родами, скреплённый печатями задолго до того, как я научилась ходить. Мы не были истинной парой. Но мы были семьёй. По крайней мере, я так думала все эти двадцать лет.

— Рейнар, — я сама не узнала свой голос, такой он был ровный и чужой. — Я не понимаю. Ещё вчера мы обсуждали весеннюю поездку в южные провинции. Ещё вчера ты…

— Вчера я ещё надеялся, что Аскольду придёт другое видение.

— Верховному пророку?

— Да. Месяц назаж назад ему открылось, что империю от гибели может спасти только истинная пара на троне. Связь с суженой делает дракона практически неуязвимым, Валенсия. А в нынешних условиях, когда северные кланы готовят вторжение, а казна истощена войной с морскими пределами, это единственный способ спасти империю.

Он говорил всё это спокойно и ровно, как будто говорил о погоде за окном, а не сообщал, что подал на развод, предварительно не сообщив об этом мне.

— И ты нашёл её, — медленно произнесла я. — Свою истинную.

Слов шли из меня с огромным трудом, больно царапая горло.

— Её призвали для меня из другого мира неделю назад.

Неделю. Целую неделю он знал и молчал. Целую неделю садился напротив меня за этим столом, в то время как сам уже всё решил для себя. Я вспомнила последний год, то, как он всё чаще задерживался в своих покоях, как стал избегать моих прикосновений, как в его глазах появилась та странная виноватая отстранённость, которую я списывала на тяготы правления. Какой же слепой я была.

— И что? Так просто выкинешь меня из своей жизни? — тихо поинтересовалась я, позволяя себе с силой сжать салфетку в пальцах.

В душе у меня всё рвалось на части. Трещало. Пылало. Горело. Мне было больно. Казалось, что даже если бы с размаху вогнали самый острый кинжал, боль была бы менее сильной. Боль от предательства любимого мужа, которым я жила и дышала все эти годы, была куда острее. Куда болезненнее.

Но воспитание и привычка держать лицо, которые были вбиты в меня с рождения, спасали как никогда. Я не хотела, чтобы он видел сколько боли мне причиняет его цинизм. Его холод во взгляде.

— Ты знаешь, что истинная значит для дракона, Валенсия.

Я усмехнулась и вскинула подбородок. Я знала. Прекрасно это знала, но от этого знания менее больно мне не становилось.

— Куда мне идти? — спросила я, и этот вопрос прозвучал глупо даже для моих собственных ушей.

Рейнар равнодушно пожал плечом и взялся за вилку, чтобы приступить к завтраку.

— Мне всё равно. Можешь остаться во дворце, западное крыло пустует. Можешь вернуться в имение родителей, твой брат наверняка будет рад. Решай сама.

«Мне всё равно», — повисло в воздухе невысказанное.

Я смотрела на человека, с которым двадцать лет делила постель, стол, заботы и горести. С которым пережила потерю нашего первого нерождённого ребёнка и две войны. Которому заваривала чай с имбирём, когда он возвращался с северной границы, промёрзший до костей. Которого я выхаживала после смертельного ранения, когда лекари говорили, что шанс выжить слишком мал. Сына которого я любила и воспитывала, как своего.

Этого дракона за столом не было. Напротив меня сидел чужой мужчина с лицом моего мужа. Красивый, властный, холодный. Император Рейнар Аргендал. Я впервые видела, чтобы рядом со мной он был таким. От этого зрелища внутри всё обрывалось, падало куда-то в бездонный колодец.