Развод с кавказцем. Беременна от чужого мужа

Пролог

Сердце билось так, что, казалось, его слышно во всём зале.

Взгляд сам нашёл его.

Янар.

Он сидел во главе стола, рядом с невестой. Девушка была красива — темноволосая, тонкая, с огромными глазами и счастливой улыбкой. Она сияла. Она светилась. Она не отрывала от него влюблённого взгляда.

А он...

У меня ёкнуло сердце.

На Янаре не было лица. Осунувшийся, бледный, с тёмными кругами под глазами — такими глубокими, будто он не спал неделями. Он смотрел в одну точку перед собой и, кажется, вообще не замечал, что происходит вокруг. Невеста касалась его руки — он не реагировал. Кто-то поднимал тост — он не поднимал бокал.

Его кадык дёргался. Вена на виске пульсировала. Он был здесь телом, но не душой.

— Следующий номер! — объявил распорядитель. — Танец огня!

Я сделала шаг вперёд. И ещё один.

Музыка грянула — восточная, ритмичная, с тяжёлыми ударами барабанов, от которых вибрировал воздух. Я вышла на середину зала, и свет множества свечей упал на моё алое платье.

Зал затих.

Я не видела лиц — только размытые пятна. Только его. Янара. Он поднял голову, и наши взгляды встретились сквозь вуаль.

Я начала танец.

Это не было просто движение под музыку. Это была моя душа, вывернутая наизнанку. Каждый взмах руки — признание в любви. Каждый поворот бёдер — боль предательства. Каждый удар монеток на поясе — удар сердца, которое он мне разбил.

Я танцевала для него. Только для него.

Вспоминала, как впервые увидела его — мальчишку с серьёзными глазами, который посмотрел на меня и улыбнулся. Как годы прятала это чувство, моля Аллаха простить грешные мысли. Как таяла от каждого случайного прикосновения. Как я была счастлива от его признания и поездки на его мотоцикле к горам. Как задыхалась в ту ночь, когда Янар наконец стал моим.

И как умирала, когда он сказал, что это ошибка.

Музыка вела меня. Я изгибалась, как пламя на ветру, и видела, как его взгляд становится всё жарче. Как дёргается кадык. Как пульсирует вена на виске. Как пальцы сжимаются в кулаки.

Он узнал.

Янар точно меня узнал.

Его невеста сидела рядом и хлопала, восхищаясь танцем, не подозревая, что этот танец — прощание с её мужем. Танец от его любовницы. А Янар смотрел только на меня. Жадно, отчаянно, будто пил этот миг, будто пытался запомнить каждое движение.

В глазах его стояла такая мука, что у меня на миг перехватило дыхание. Но я продолжала. Вкладывала в танец всю любовь, что сгорала в груди. Всю боль, что разъедала душу. Всю надежду, что умерла в ту минуту, когда он ушёл утром, не поцеловав.

Музыка нарастала. Барабаны били всё быстрее. Я кружилась, и алый шёлк взлетал вокруг меня языками пламени. Я горела. Я сгорала. Я умирала в этом танце, чтобы родиться заново.

Последний аккорд.

Я замерла.

Тишина в зале стояла такая, что слышно было, как потрескивают свечи.

Я медленно, очень медленно подняла руки к вуали. В глазах Янара мелькнуло понимание — он знал, что сейчас произойдёт. Он хотел этого и боялся одновременно.

Я сорвала вуаль.

Алые короткие волосы хлынули по плечам. Огонь. Чистый огонь. Я стояла перед ним вся — его Амина. Его огонёк. Та, кого он предал.

— Янар Асхадов, — мой голос прозвучал в тишине звонко и чисто. — Поздравляю вас со свадьбой. Это мой прощальный подарок.

Зал ахнул. Кто-то вскрикнул. Невеста побелела и вцепилась в его руку.

А Янар смотрел на меня. В его глазах метались молнии. Боль, узнавание, отчаяние, любовь — всё смешалось в этом взгляде.

— Амина... — выдохнул он одними губами.

Я улыбнулась. Горько, прощально, обречённо.

— Прощай, Янар. Живи с этим.

И, развернувшись, пошла к выходу. Алый шлейф стелился за мной по полу, и казалось, что я оставляю за собой кровавый след. След своей разбитой жизни. Своей убитой любви.

Я не обернулась. Не могла.

Потому что знала: если обернусь и увижу его лицо, — не уйду. Останусь. Умру здесь. Но для себя.

Ранее...

Муж ушёл в ванную. Просто встал и ушёл, после нашей только что близости, оставив меня лежать в его постели — уничтоженной, раздавленной, чужой. Я свернулась калачиком на краю кровати, стараясь занять как можно меньше места, стать невидимой, раствориться в воздухе.

Только бы он не вернулся. Только бы не захотел снова.

Вода в ванной шумела долго. А потом стихла. Дверь открылась, и он вышел — в одном полотенце на бёдрах, мокрый, пахнущий гелем для душа и свежестью. Сразу направился к кровати, и от его походки, от взгляда, которым он меня окинул, внутри похолодело всё.

Он подошёл, навис надо мной, рассматривая простыню между моих ног. Долго, пристально, с каким-то странным выражением лица. А потом сказал: