Развод с миллиардером

Глава 14. Майя

Несмотря на то, что празднование юбилея Колосова назначено на вечер, отмечать начинают с самого утра. Нас зовут к конюшням, где его жена с дочерью собираются презентовать подарок перед всеми собравшимися. Ну, и по программе — которая, как оказалось, существует и расписана на два дня — у нас в десять утра катание на лошадях.

— Я не умею держаться в седле. И вообще, ощущение, словно Колосов решил отнести себя к аристократии, — бурчу я, отпивая из чашки кофе.

Мы с Тимуром завтракаем на террасе. Утро сегодня солнечное и прекрасное. В отличие от моего настроения. Всю ночь мы с Аврамовым боролись за право на единоличное владение одеялом. Если говорить проще — перетягивали его каждый на себя.

Уснуть в такой непозволительной близости от бывшего мужа оказалось не так просто. Я слышала его дыхание, практически ощущала исходящий от его тела жар. А еще меня окутало его запахом. И он спал в одних боксерах.

Жуть.

Поэтому единственное, чего мне сейчас хочется, — вернуться в постель и чтобы до обеда меня никто не беспокоил.

— Не думаю, что все решат залезть на лошадь. Постоишь в сторонке с остальными, помашешь мне ручкой, — быстро печатая что-то в телефоне, отвечает Тимур.

— Ты умеешь ездить на лошади? — моя бровь удивленно ползет вверх.

Тимур поднимает на меня взгляд.

— Это на самом деле несложно. Если хочешь, могу дать парочку уроков, как держаться верхом, — нагло подмигивает он, и я закатываю глаза. Знаю я, какие уроки он может мне преподать.

— Если ты сейчас скажешь, что и у тебя где-то есть конюшня с дорогими арабскими скакунами, клянусь, решу, что тебе промыли мозги пришельцы.

Аврамов смотрит на меня с улыбкой. Мягкой и подкупающей.

— Я предпочитаю железных жеребцов, — гордо заявляет он.

— Твои предпочтения мне нравятся больше, — произношу я и поднимаюсь со стула. — Я позову тебя, когда соберусь. Надеюсь, этот день закончится быстро.

Я выбираю белый сарафан. Волосы завиваю в крупные локоны, наношу легкий макияж. Содержимое сумочки перекладываю в удобный клатч и обуваю босоножки.

Тимур проходится по мне изучающим взглядом. Он в джинсах и полосатом поло, которое прекрасно на нем сидит. Волосы небрежно зачесаны. Щетина отросшая, но ему идет.

— Готова? — спрашивает он, при этом выглядит предельно серьезным. Словно мы не на лошадей смотреть идем, а как минимум на секретное задание.

Я киваю в ответ и покидаю номер первой. Интересно, если сказать, что нам не нравятся эти апартаменты и потребовать другие, там тоже установят прослушку? Нужно спросить у Аврамова. Тогда мне не придется проводить рядом с ним еще одну бессонную ночь.

Мы молча идем вдоль тропинки, пересекаем сад. Тимур, кажется, хорошо ориентируется в этом месте.

— Часто бываешь здесь?

— Несколько раз приходилось, — с запозданием отвечает он. — Пришли.

Впереди виднеется здание, которое на первый взгляд можно принять за дом. То, что это конюшня, выдают лишь большие двустворчатые двери и маленькие окошки под самой крышей.

Мы здороваемся с остальными. Я удостаиваюсь нескольких неприязненных взглядов, остальные же смотрят на меня с интересом и восхищением. А вот на Тимура мужчины глядят с немой завистью.

Сам Аврамов ни на минуту не оставляет меня. Держит за руку. Время от времени притягивает к себе и целует в висок. Играет по полной, в общем. Я же стараюсь делать вид, что все это естественно и мне нисколько не хочется оттолкнуть его.

Наконец-то происходит то, зачем нас всех здесь собрали. Все внимание сейчас направлено на семью Колосовых. Рита светится от счастья, но то и дело прожигает меня ненавидящим взглядом.

Я пропускаю мимо ушей, что там говорит жена Колосова. На самом деле мне это неинтересно. Как и все происходящее. Один толстосум решил покичиться перед другими — вот и весь смысл этого всего.

А еще меня сбивает с толку близость Тимура. Не дает ни на чем сосредоточиться. Сейчас мы стоим так, что он обнимает меня со спины, практически вдавливает в свою грудь. А его дыхание касается моего виска.

Волнующе.

Руки немного дрожат. Взгляд расфокусирован. На самом деле я не должна так на него реагировать и ненавижу себя за эту слабость.

Ворота конюшни открываются, и появляется неимоверно красивый жеребец. Черный как смоль. Красивый, с длинной гривой. Даже я, совершенно ничего не понимающая в этих животных, забываю, как дышать.

Пока Рита ведет его под уздцы к своему отцу, вокруг слышны перешептывания.

— Это Нарсиль. Стартовая цена на аукционе была полмиллиона долларов, но за сколько он ушел, я не интересовался. Видимо, очень дорого, — произносит Тимур так, чтобы услышать могла лишь я.

А я даже ответить ничего не могу. Слишком нереальная цена для лошади. Хотя что я в них понимаю, правда? Явно намного меньше той же Риты, которая, кажется, вполне осознает ценность своего подарка, потому что светится, словно лампочка в сто ватт.

Когда вся эта показушность и обмен любезностями заканчиваются, я с облегчением выдыхаю.