Развод с миллионером. Я вас верну!

Глава 2. Ясмина

Наш с Костей брак кардинально отличается от семейной жизни с Чаровым. Прямо как небо и земля.

За Эдгара я вышла замуж по большой великой любви, которая, как мне тогда казалось, продлится всю оставшуюся жизни. В случае же с Костей бешеных эмоций не было. Зато был холодный расчет и четкое понимание, что в новом браке я буду чувствовать себя спокойной и защищенной. А в тот момент мне отчаянно этого не хватало.

Решение связать свою жизнь с Костей было тщательно взвешенным и трезвым. Я принимала его не сердцем, а головой. Свитинский был приятен мне внешне, обладал ровным незлобливым характером, неплохо зарабатывал. Мы были знакомы с самого детства, и в целом я прекрасно знала, чего от него ждать. А еще Костя с неимоверным теплом относился к моим детям, и этот фактор в конечном итоге стал для меня решающим.

Конечно, на момент нашей свадьбы девятилетняя Милана прекрасно знала, что Костя ей не отец. А вот годовалый несмышленыш Дамир воспринимал Свитинского как родительскую фигуру. И через какое-то время даже стал звать его папой.

Я не препятствовала такому раскладу. Даже наоборот, радовалась, что у сына и нового мужа налажен контакт. В конце концов, биологический отец Дамира был далеко и не догадывался о его существовании, а мальчику, как ни крути, нужен мужской пример рядом.

Я продала дом, в котором мы до этого жили с Чаровым, и вместе с детьми переехала к Косте, в его просторную четырехкомнатную квартиру. Конечно, Свитинский не мог обеспечить столь высокого уровня жизни, к которому нас приучил Эдгар, но я и не ждала от него ничего подобного. Я прекрасно понимала, что мой бывший муж был долларовым миллионером, а новый – просто наемный топ-менеджер.

Но я ведь вышла за него не из-за денег и статуса, верно? Я просто хотела иметь полноценную семью и быть любимой. И Костя с лихвой удовлетворил эту мою потребность. В наших с ним отношениях царят мир и гармония. Нет никакой высосанной из пальца драмы, бурных гормональных всплесков и острых, как стекло, эмоций.

Мы находим счастье в мелочах. С улыбкой смотрим, как растут дети. Поддерживаем друг друга и всегда стараемся быть рядом.

А что касается Эдгара… Наверное, частичка моего сердца всегда будет принадлежать ему. Ведь он был любовью всей моей жизни. Но я стараюсь не думать о прошлом и концентрируюсь на настоящем и будущем. Ведь в постоянном проживании травматичного опыта нет никакой пользы: сплошные сожаления и боль…

– Я доель! – тожественно провозглашает Дамир, постукивая ложкой по пустой тарелке.

Выныриваю из вязкого оцепенения, вызванного воспоминаниями о Чарове, и вскидываю глаза на сына, который, словно в издевку, как две капли воды похож на своего биологического отца.

– Молодец! – произношу одобрительно. – А теперь выбирайся из-за стола. Будем мыть лицо и руки.

Сполоснув мордашку малыша, я вместе с ним отправлюсь в его комнату, чтобы помочь собраться для прогулки. Достаю из шкафа желтую футболочку с изображением Фиксиков и голубые джинсики, когда из прихожей внезапно доносится голос мужа:

– Я дома! Есть тут кто-нибудь?

– Папа! – взвизгивает Дамир.

И на всех парах несется навстречу Косте.

Следую за сыном и, привалившись плечом к косяку, улыбаюсь:

– Ты сегодня рано. С работы отпустили?

– Отправляют в Новосибирск, – подхватив на руки Дамира, Свитинский приближается и чмокает меня в губы. – Приехал пораньше, чтобы успеть собрать чемодан. Самолет уже через три часа.

– Ну во-о-от, – кривлю лицо в гримасе печали. – Очередная командировка. Почему опять ты?

– Потому что я начальник направления, малыш. Ты же знаешь.

С тех пор, как Эдгара осудили, Костя получил ряд весомых повышений по службе. Денег стало ощутимо больше. Впрочем, как и ответственности. Теперь он уйму времени проводит в разъездах. Решает проблемы, которые периодически возникают то в одном, то в другом филиале.

– А как же благотворительный ужин у Самсонова? – спохватываюсь я. – В этого году он проводится в той роскошной картинной галерее. Я так хотела сходить…

– Так в чем проблема? – Костя опускает Дамира на пол и принимается ослаблять галстук. – Вызови няню да сходи.

– Одна? – я с сомнением вздергиваю бровь.

– Ну да. Или, если хочешь, можешь позвать с собой подругу.

– Даже не знаю…

– Брось, Ясь, о чем тут думать? Ты ведь каждый год посещаешь мероприятия Самсонова. Не отказывай себе в этом удовольствии из-за меня.

– Наверное, ты прав, – наконец соглашаюсь я. – В конце концов, можно пойти вместе с Жанной. Она ведь заядлая тусовщица.

– Отличная идея, малыш, – Костя скрывается в спальне. – Поможешь собрать чемодан?

– Да, конечно, – отзываюсь я, спеша следом.

Помогаю мужу упаковать вещи, кормлю его ранним обедом и провожаю в путь. Уже стоя на пороге, Свитинский притягивает меня к себе, целует на прощанье и как бы невзначай роняет:

– Сегодня Чарова выпустили из тюрьмы по УДО.

– Да, я знаю, – говорю со вздохом.

– Откуда? – чувствую, как Костины руки, лежащие на моей талии, едва уловимо напрягаются.

– Видела репортаж по телевизору.

– А… Понятно, – со вздохом. – Что-нибудь чувствуешь по этому поводу?

– Да нет, – мне приходится солгать, чтобы избежать ненужных подозрений. – А ты?

– Жаль его, конечно, – привычным жестом Свитинский поправляет очки. – Но думаю, Эдгару нужно отпустить прошлое и двигаться дальше.

– Да, – киваю я. – Я тоже так думаю.

– Пока, Ясь, – Костя снова прижимается к моим губам и углубляет поцелуй. – Как приземлюсь, позвоню.

– Хорошо, буду ждать. Удачного полета!