Развод с миллионером. Я вас верну!

Глава 16. Эдгар

Ясмина встречает меня в дверях. Испуганная, бледная, кутающаяся в длинный шелковый халат.

Захожу в квартиру, тесня ее всей массой своего тела, и она вынужденно отступает назад. Глядит вопросительно и изумленно хлопает ресницами:

– Что происходит, Эдгар? Зачем ты пришел?

Смотрю на нее, такую нежную и красивую, и в груди опять тоскливый ком набухает. Потому не отболело еще. Потому что до сих пор чувствами накрывает. Болью, обидой, гневом, непониманием…

Ну за что она так со мной? За что? Я ведь ее на руках носил, ни в чем не отказывал. А она взяла и променяла меня на другого. На очкарика этого несчастного, который и мизинца ее не стоит…

– Костя дома? – хриплю задушено, стараясь глядеть куда угодно, только не на нее.

– Его нет, – отвечает растерянно.

Вскидываю глаза на Ясмину. По лицу ведь пойму: правду говорит или уродца своего выгораживает. Но Яся выглядит совершенно невинно: ее грудь высоко вздымается, а в широко распахнутых глазах застыли вопросы. Она не понимает, чего я от нее хочу.

– Точно нет? – уточняю с подозрением.

– Точно, – кивает. – Он в командировку уехал. Во вторник должен вернуться… А что такое?

Интуитивно чувствую, что Яся не лжет, и как-то резко ослабеваю. Огненная ярость, которую я планировал излить на Свитинского, гаснет, оставляя в душе лишь черные тлеющие пепелища.

Я подавлен, разбит и ощущаю себя где-то на моральном дне. Не хватает сил выплыть и отряхнуться от всей этой грязи.

Сделав пару шагов вперед, опускаюсь на небольшую скамью, стоящую у Яси в коридоре, и ненадолго накрываю ладонью глаза, раздумывая, как быть дальше.

– Что случилось, Эд? – голос бывшей жены звучит тихо и сочувственно. – Тебя что-то гложет?

– Да. Меня гложет, что я прямо сейчас не могу дать Косте в морду.

– Но… Почему?

– Потому что сфабрикованные против меня обвинения – его рук дело, – я упираюсь в нее прямым тяжелым взглядом. – Так же, как и наш развод.

Яся ошарашенно моргает. Смысл моих слов доходит до нее мучительно медленно.

– Что ты такое говоришь?.. – растерянно лепечет она. – Костя здесь ни при чем! Он, наоборот, всегда хотел нам помочь! Всегда был на твоей стороне, понимаешь?

– На моей стороне? – с вызовом вскидываю подбородок.

– Да! – горячо выпаливает она. – Даже тогда, когда в списке твоих расходов я увидела те злосчастные серьги, он пытался оправдать тебя! Говорил, что, возможно, это подарок для меня… Но я-то знала, что это не так. У меня ведь даже уши не проколоты…

– Погоди-погоди, – ощутив всплеск волнения, я резко поднимаюсь на ноги. – Какой еще список расходов? О чем ты?

Ясмина затравленно замолкает. Такое чувство, что она только что сболтнула лишнего, и вдруг сама это поняла.

– Яся, – произношу с нажимом, делая шаг к ней. – Объясни, о каком списке расходов идет речь.

– Ну ладно, – выдохнув, она суетливо заправляет прядь волос за ухо. – Когда завертелась та грязная история с твоей секретаршей, я поехала к ней в больницу и увидела там дорогущие серьги, которые она сама себе купить точно не могла. Меньшикова сказала, что это ты ей их подарил. Там еще была записка с твоим почерком…

– А при чем тут мои расходы? – подгоняю я, желая быстрее добраться до сути.

– Я была очень расстроена и позвонила Косте. Попросила его помочь. Достать список твоих расходов, чтобы убедиться, что серьги Меньшиковой действительно купил ты…

– Что за бред?! – негодую. – По-твоему, у Свитинского был доступ к моим счетам?

– Я не знаю, Эд… Он сказал, что постарается мне помочь…

– Ты говорила ему, что именно ищешь? Упоминала в разговоре эти треклятые серьги?

Яся отводит взгляд и хмурится, явно напрягая память:

– Нет… Да… Черт, Эд, я не помню! – эмоционально всплескивает руками. – Это было так давно!

– Я не знаю, что именно подсунул тебе этот лживый сученыш, но никаких серег я не покупал! – злюсь я. – И я неоднократно говорил тебе об этом!

– Я думала, ты врешь! Ведь там была и записка, написанная твоим почерком!

– Яся, очнись! Подделать почерк – это дело пары минут!

Бывшая снова замолкает. На ее бледной фарфоровой коже проступают пурпурные пятна. Она всегда краснеет, когда нервничает. А еще часто-часто дышит.

– Но… Какое отношения Костя мог иметь к лежащей в больнице Меньшиковой?

– Я не знаю, Яся! Не знаю! – запускаю пятерню волосы и принимаюсь мерить шагами малюсенькую прихожую. – Может, они были в сговоре… Может, Костя просто удачно воспользовался сложившейся ситуацией… Мне это пока неизвестно! Но одно я знаю наверняка: я никогда не спал с Меньшиковой, никогда ей ничего не дарил и никогда не давал Косте доступа к своим счетам!

Я испытующе смотрю на Ясмину, пытаясь пробить ее невидимую броню, но она слишком смятена, чтобы мыслить трезво.

– Это какой-то бред, – упрямо трясет головой. – Может, ты еще скажешь, что это не ты был тогда в Питере? Что не в твоем номере нашли полуголую девушку? Что не ты садился с ней в карету скорой помощи?!

– Да я же уже сотню раз объяснял, как все было, – устало тру виски. – Виктория вешалась на меня, как ненормальная. А потом хитростью выкрала из пиджака ключ, забралась в мой номер, разделась и наглоталась снотворных. Ты спросишь, какой в этом был смысл? Я сам до сих пор недоумеваю. Честно. Но факт остается фактом: я рассказал все, как есть. Ничего не скрыл и не приукрасил.

– Я не могу верить тебе, Эд, – Ясмина поджимает губы. – Просто не получается.

– А Костику своему, значит, можешь? – произношу с вызовом.

– Прекрати впутывать Костю! – слегка повышает голос. – Он здесь ни при чем!

– Да неужели? – едва не захлебываюсь сарказмом. – А если я докажу тебе обратное?

Яся встревоженно кусает губы. Видно, что внутри нее идет борьба. Она запуталась. Не может понять, где ложь, а где правда.

Я пристально смотрю на бывшую, но внезапно фокус внимания смещается. Где-то в соседней комнате я слышу топот детских ножек. Это наверняка не Милана, потому что в эти выходные она уехала на экскурсию с классом…