Развод с мужем. После

Глава 11. Дочь

Все происходит слишком быстро. Я планировала рожать по контракту в хорошем месте у рекомендованного врача, который наблюдал мою беременность. Я даже не сразу понимаю, что у меня отошли воды. Несколько минут таращусь на лужу подо мной, не понимая, что это. А потом чувствую резкий спазм. Боль ни с чем несравнимая и ранее мною не испытанная. До меня доходит: это схватки.

Я только успеваю вызвать скорую и позвонить родителям. Бригада приезжает не очень быстро. Схватки нарастают, становятся сильнее. Врачи успокаивают, говорят: «Сейчас приедем и сразу родишь». Меня принимает дежурная бригада. Доктора шутят, подбадривают. А мне не до смеха. Очень скоро врачам тоже становится не до смеха, потому что КТГ показывает сильное замедление сердцебиения ребенка.

Начинается суета. Врач кого-то вызывает. Приходит женщина в белом халате, смотрит на экран КТГ.

— Я пока скажу, чтобы подготовили операционную, — произносит акушерка и выходит за дверь.

Мне становится страшно. По лицу текут слёзы, схватки мучительно болезненны. Обещали, что придет анестезиолог, но до сих пор его нет. Акушер-гинеколог и пришедшая врач о чем-то переговариваются, не могу разобрать слов. Затем женщина подходит ко мне, надевает на одну руку резиновую перчатку и бесцеремонно засовывает в меня пальцы.

Я кричу от резкой боли.

— Тише-тише, — успокаивает врач.

— Срочно везите на кесарево! — строго командует женщина, вытаскивая из меня пальцы.

— В чем дело? — задаю вопрос врачу, скуля от боли.

— На схватках сильно замедляется сердцебиение, не можем больше рисковать.

— А почему оно замедляется?

— Могут быть разные причины. Скорее всего, гипоксия.

Меня быстро катят на каталке по коридору. Я смотрю в белый потолок с лампами, плачу и почему-то дрожу. Зубы стучат друг о друга, как будто я голая на морозе. В операционной анестезиолог-таки есть. Проделывает какие-то манипуляции, и по позвоночнику струится холод. А следом отнимается все, что ниже пояса.

— Через шесть минут ты станешь мамой, — подмигивает мне по-доброму. — Ну чего ты плачешь? Уже же не больно.

Слезы не прекращают бежать по лицу ни на секунду. Я не знаю, почему. Анестезиолог продолжает шутить и подбадривать, но я не запоминаю ни одного его слова. А потом я слышу детский крик и поворачиваю на него голову. Вижу ребенка в крови.

Это мой ребенок?

— Тринадцать тридцать, — кто-то громко объявляет время.

— Ну вот, ты теперь мама, — проникает в уши голос анестезиолога.

— Что было с ребенком?

— Сильное обвитие пуповиной. Дважды вокруг шеи и вокруг тела.

— Это ничего?

— Ну сейчас ребенка осмотрят. Но закричал почти сразу.

Я ничего в этом не понимаю, но «почти сразу» мне не очень нравится. Через какое-то время мне приносят дочку, завёрнутую в больничное одеяло, и прикладывают ее к груди. Я начинаю рыдать еще сильнее. У девочки такое малюсенькое личико. Я целую ее щечки. Дочка сначала молчит, а потом начинает плакать.

— Ну что ты, Настенька? — говорю ей. — Не плачь. Мама рядом.

Анастасия. Я решила назвать дочь так. Полетаева Анастасия Матвеевна. По-моему, хорошо звучит. После развода я не стала возвращать свою девичью фамилию. Почему, не могу ответить даже самой себе.

— Мы сейчас отвезём ее в детскую реанимацию, — говорит акушерка, что приводит меня в дикий ужас.

— В реанимацию!?

— Да, недоношенная и закричала не сразу. Но внешне с ребенком все хорошо. В реанимации будет под пристальным наблюдением. Если не будет тревожной симптоматики, то переведут к тебе.

— А я сколько дней тут буду?

— После кесарево обычно лежат пять дней, если нет осложнений.

Дочку увозят. Мое материнское сердце моментально сжимается. Как же она будет там без меня? В реанимации… Страшно. К ней будут хорошо относиться? А если она будет плакать? Я хочу встать с кушетки и побежать вслед за дочерью, но Ноги меня не слушают. Я не могу подняться.

— Я хочу к дочке, — рыдаю. — Пустите меня к ней.

— Ты в своём уме? — анестезиолог вовремя меня ловит, когда я с силой отталкиваюсь локтем от кушетки. — Тебе самой надо в реанимацию отходить от кесарева.

— Я хочу быть с дочкой!

— Все с твоей дочкой будет хорошо. Это обязательная процедура. Все недоношенные отправляются в реанимацию. Порядок такой.

— Пожалуйста, — продолжаю рыдать. — Я хочу быть с ней.

— Успокойся, — приказывает. — Тебе надо поспать и отдохнуть. Знаешь, сколько бессонных ночей тебя ждёт?

Не слушая мои протесты, меня катят во взрослую реанимацию отходить после кесарево. Это очень большая палата, подряд стоят кровати с роженицами. Кто-то спит, кто-то разговаривает по телефону, кто-то пытается неуклюже ходить, держась за какую-то специальную штуку.

Меня перекладывают на кровать, медсестры суетятся, подключают меня к аппаратам. Я чувствую, как меня покидают силы. Не могу даже позвонить маме и сказать, что родила. Телефон выпадает из рук. Я моментально проваливаюсь в сон.