Развод с мужем. После

Глава 13. Бизнесмен

Уже через два дня после выписки я понимаю, что одна с ребенком не справлюсь, и принимаю предложение родителей переехать с Настей к ним. Становится полегче, хотя днем я все равно с ребенком одна: мои родители работают и помогают только по вечерам, когда возвращаются домой. Но и то есть возможность отдохнуть хоть пару часов.

С Настей сложно. Она сразу привыкает к рукам и начинает кричать каждый раз, когда я кладу ее в кроватку или на шезлонг. Засыпает только после долгих укачиваний. По ночам часто просыпается. На прогулках спит, только когда катится коляска. Остановлюсь на минуту — и сразу открывает глаза, а следом кричит.

Очень быстро я становлюсь выжатой как лимон, а моей единственной мечтой становится сон. Я патологически не высыпаюсь. Даже когда на выходных родители уходят гулять с дочкой, чтобы я отдохнула дома одна, не могу расслабиться и уснуть, потому что переживаю, не случится ли чего на прогулке. У меня хронический страх за жизнь Насти. Я начинаталась в интернете, какие могут быть последствия гипоксий и теперь не нахожу себе места, разглядывая дочку чуть ли не под лупой и выискивая у нее проблемы развития.

С такими ежедневными заботами, хроническими недосыпами и синдромом яжематери у меня совсем нет времени страдать по Матвею. Нет, конечно, я не забыла бывшего мужа, а боль от его ухода никуда не делась. Особенно остро я ее чувствую во время прогулок с дочкой, когда вижу в парке счастливые семейные пары: как отцы гуляют с детьми, катят коляски, обнимают за талию или плечи жён.

В такие моменты жгучая обида на Матвея за то, что бросил меня, выходит из спячки. Я не сожалею, что скрыла от него ребенка. Так ему и надо. Он не заслужил Настю. И пускай сейчас спустя время я понимаю, что сама была во многом не права, не хочу в нашей с Настей жизни Матвея. Он нам не нужен. Пусть живет, как хочет, и делает, что хочет. Надеюсь, он счастлив в своей холостой и свободной жизни. А мы и без него справимся.

Первый год пролетает очень быстро, несмотря на все трудности с ребенком. Настя уже ходит ножками, говорит «мама», «баба» и «дай», подражает звукам некоторых животных. Я очень много занимаюсь с дочкой, играю в развивающие игры. Но понимаю, что уже близка к декрету головного мозга. Я решаю выйти на работу, когда Насте исполнится полтора года. До ее трех лет сидеть не буду. Пока найму няню, а потом отдам в садик.

Удивительно, но мне есть, куда возвращаться из декрета. Фирма не обанкротилась и не разорилась. Но все так же на ладан дышит. Моей начальницы уже нет. Все-таки уволилась. Теперь другой главбух. Вроде не плохая женщина, но как-то мало заинтересована в работе. Приходит всегда с опозданием, а уходит на полчаса раньше. К работе относится слишком формально.

А вот я наоборот задерживаюсь и перерабатываю. Соскучилась по общению с людьми и слишком одичала в декрете. Мне нравится работать с цифрами, нравится вести бухгалтерию. Видя мой энтузиазм, начальница сваливает на меня больше и больше. А я не против. Няня у Насти хорошая, я спокойна за дочь и могу сильно не торопиться домой. К тому же я до сих пор живу у родителей, они с радостью сидят с внучкой вечерами, когда у няни заканчивается рабочий день.

Постепенно я вместо начальницы начинаю ходить на совещания с гендиректором и отвечать на его вопросы. В стране новый финансовый кризис, который мы едва можем пережить. Половина частных клиник, которые покупали у нас медицинское оборудование, закрылась, а новых покупателей найти не можем. Те клиники, что остались на рынке, покупают медицинское оборудование у нашего конкурента — компании Матвея.

Сейчас я жалею, что не слушала рассказы бывшего мужа про работу и не интересовалась его делами. Возможно, если бы я знала больше секретов бизнеса Матвея, то могла бы помочь своей компании. А так мы только наблюдаем, как Матвей выигрывает тендер за тендером на поставку медоборудования в государственные больницы и поликлиники, а ничего сделать с этим не можем.

В день, когда гендиректор назначает меня главным бухгалтером, приходит новая неутешительная новость. Самый крупный наш покупатель из тех, что остался, не продлевает с нами контракт и уходит… к Матвею. Это окончательная смерть нашей фирмы. Гендиректор пьет валерьянку, два его заместителя пакуют вещи, рядовые сотрудники ходят со слезами на глазах. Все понимают, что очень скоро мы останемся без работы. Наверное, пришло время обновлять резюме и снова ходить по собеседованиям. Но я почему-то этого не делаю. Все время откладываю на потом.

К Матвею я испытываю неконтролируемую злость. От нашего гендиректора и другого начальства я знаю, что мой бывший муж планомерно подминает под себя весь рынок по поставкам медицинского оборудования в Россию. Он хочет стать монополистом. Матвей жестко подавляет конкурентов, уводит у них из-под носа контракты, переманивает к себе их покупателей. И каким-то непонятным чудесным образом финансовые кризисы идут Матвею на пользу. В то время, как из-за кризисов все разваливаются, Матвей становится только сильнее. У него какой-то талант использовать плохие времена в свою пользу.

Я помню, как на экономическом факультете нам рассказывали про Великую депрессию в США. Страшный финансовый кризис начала двадцатого века, который Америка еле пережила. Компании банкротились, люди оставались без работы и в прямом смысле голодали. Но были те, кто на Великой депрессии хорошо нажился. В частности, это был не то отец, не то дед Джона Кеннеди — американского президента, которого убили.

Однажды незадолго до кризиса ему чистил туфли обычный чистильщик обуви и во время этого процесса сказал, что купил на бирже какие-то акции. И Кеннеди подумал: раз уже чистильщики обуви играют на бирже, то рынок слишком перегрет и скоро рухнет, акции обвалятся. Кеннеди сделал ставки на понижение акций. Через некоторое время пузырь действительно лопнул, акции компаний обвалились чуть ли не до нуля, люди потеряли деньги, компании разорились, и только предусмотрительный Кеннеди разбогател и нажился на Великой депрессии, предвидев заранее, что наступит этот серьёзный кризис.