Развод. С надеждой на счастье

6

Мой капучино остывает, так и нетронутый. В горле стоит ком, который не дает сделать ни глотка. Я заставляю себя улыбаться Наде, делаю вид, что все в порядке, но внутри все дрожит, как осиновый лист. Каждый нерв напряжен до предела.

- Тетя, а почему ты не ешь? – спрашивает Надя, уставившись на мой нетронутый торт своими огромными, чистыми глазами.

В них ни капли того ужаса, что сковал меня. Для нее это приключение, а для меня кошмар. Мне не нравится эта тенденция, новый виток моей жизни – все же было так прекрасно!

- Я просто не очень голодная, зайка. Давай ты за меня доешь? – мой голос звучит фальшиво, но ребенок не может этого распознать. Она слишком мала, чтобы играть во взрослые игры.

Надя с радостью принимается за мой кусок торта, а я не могу оторвать взгляд от окна. Каждая тень за стеклом кажется угрозой. Этот милый праздник с тортом и новыми платьицами кажется мне теперь антрактом. Мне дали срок до субботы, это как раз через три дня. И Захар дал три дня на «погостить».

Кажется, в эту субботу что-то с моей размеренной и такой понятной жизнью – произойдет!

Листок с адресом в кармане жжет кожу, как раскаленное железо.

Суббота. Восемь вечера. Приговор?

Мы возвращаемся домой, нагруженные пакетами. Надя тащит свою новую плюшевую собаку, сияя, я же чувствую себя загнанной зверюгой, возвращающейся в клетку.

Вечером я укладываю Надю в отдельной комнате, на большой кровати. Она плачет, испуганная непривычной обстановкой, тоскует по матери.

- Хочу к маме! – всхлипывает она, зарываясь лицом в подушку, а у меня сердце от боли сводит.

Скрежещу зубами, но выдыхаю с улыбкой:

- Надюша, милая, мама скоро вернется! Засыпай, малышка, я рядом.

Несмотря на горькие слезы, моя племянница, уставшая за день, засыпает быстро. Она даже во сне крепко держит меня за палец. Смотрю на этого ангелочка и мое сердце щемит. Глажу ее по голове, и ненавижу сестру всем сердцем. Как можно было бросить своего ребенка на произвол судьбы? Отдать мне? Родной, но чужой тете? Она же меня не знает!

Удостоверившись, что Надя крепко спит, я выхожу из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Чувствую смертельную усталость и жуткую потребность поговорить, поделиться новостями с мужем. Встречаю мужа на лестнице, он недавно вернулся с фабрики. Обнявшись, вместе заходим в нашу спальню.

- Милый, я так устала! – произношу, скидывая халат.

- От чего? – хмыкает. – Весь день развлеклись? – бросает он, снимая пиджак.

- Ах, если бы! День потрясений сегодня какой-то! Нам надо поговорить, - начинаю, но он останавливает меня жестом.

- Позже, Рита. Я устал. И у меня жутко болит голова.

- Дать таблетку?

- Не надо!

Он проходит в ванную, и я слышу шум воды. Остаюсь стоять посреди комнаты, чувствуя, как стены смыкаются вокруг меня. Одиночество в собственном доме, вот что на самом деле дал мне наш брак. Одиночество и бесконечные тряпки из ЦУМА. Ах, и еще подруг – таких же богатеньких домохозяек, как я.

Захар выходит из ванной в одном халате. Я жду его, наш разговор не терпит отлагательств! Его взгляд скользит по мне, но не задерживается, он садится на кровать и включает телевизор.

- Захар, пожалуйста, - снова пытаюсь заговорить, подсаживаясь к нему. Я нуждаюсь в его поддержке, в его силе. Хотя бы в этом.

Он отмахивается.

- Рита, я сказал позже. Не сейчас.

В его глазах я читаю не усталость, а раздражение. И холод.

- Как всегда, на меня у тебя времени нет! Мы тупо поговорить не можем, Захар! У нас в доме ребенок! Моя сестра походу сбежала, а я не знаю, что с этим со всем делать! Ты не хочешь вникнуть и помочь мне?

Захар хмыкает, а потом резко поворачивается ко мне, грубо хватая за подбородок.
- А знаешь, что мне сейчас нужно? - его голос низкий и властный.

- Что? – спрашиваю, хотя все понимаю. И мне снова противно!

Он смотрит на меня с минуту. В его взгляде нет ни капли желания, есть только потребность доминировать.

- Переоденься. – повелевает. – Надень то розовое платье из шелка и накрась губы ярче.

Я замираю.

То розовое платье – это точная копия наряда его куклы-робота.

Его идеальной задумки, которую он так методично воплощает в жизнь.

- Захар! – протестую слабо. – Давай по нормальному?

- Для меня это и есть нормально, - усмехается он. – Живо, Рита, живо!

- Я не хочу..так…

- Сделай, как я сказал! – его голос жесткий, не терпящий возражений, а в глазах блеск одержимости.

Я на автомате иду к шкафу. Руки дрожат.

Я понимаю, что сейчас произойдет.

Он не хочет меня.

Он хочет оживить свой силиконовый фетиш.

И я стану его куклой.